April 1st, 2001

(no subject)

Я долго думал - почему мы с русской литературой так не любим друг друга (мнение литературы представляла наша замечательная классная руководительница З. А. Б., которая считала, что Холмогоров по части литературы туп как пробка, но в классе все-таки меня терпела). Потом дошло, - мне не хватает чувства "живой жизни", русской литературе - исторического простора и перспективы, она удивительно неисторична. Единственный историчный автор в ней - Карамзин, который перестал быть фактом литературы в собственном смысле как раз в тот момент, когда начал писать историю. Но все ж таки - он внутренне к истории готов - в его истории "изящность, простота" писем русского путешественника, тот вылез из коляски и делится своими путевыми впечатлениями от летописей. Историзм Пушкина - миф, у него как и Лермонтова иногда прорываются иногда куски, обрывки исторического: "скажи-ка, дядя, ведь недаром, все ближе, ближе миг победы" (сама зеркальная опрокидываемость этих текстов друг в друга говорит об их ненатуральности и потому они совершенно справедливо отсылаются в "младшие классы"). Пушкина правда спасает блестящий дар переводчика, он воспроизводит Шекспира, воспроизводит Вильсона, черта лысого... Но часто встречающее утверждение, что проживи Пушкин больше, то его "История Петра" чуть не превзошла бы Карамзина, просто глупость. Скорее всего она осталась бы просто ненаписанной.
Начал сам себя критиковать, пытаясь найти опровержение. Нашел - "Тарас Бульба". Польша в огне, историческая панорама... Но что-то опять свербило, потом вспомнил - зануда и "бездарь" по сравнению с Гоголем - Сенкевич: "Огнем и мечем".
Чем я тебя породил, тем и убью
Особенно впечатляет псевдоэпос Толстого. Это воистину триумф и упоение антиисторизма - создается "экспозиция", показывается, что речь будет идти обо всем знакомых и хорошо известных событиях, а дальше начинается игра, читатель должен любоваться тем, что именно автор "отразит" в своем романе, вот и отражается насморк Наполеона, святки, "мама" француза, шкафообразность Безухова-среднего, мокрые пеленки Безухова-младшего - в общем "интерьер", рассыпание исторического в "детальки", безумнейшая пародия на исторический эпос.
Дальнейшее, типа Чехова само собой разумеется. И набоковопоклонство нашего образованного читателя тоже вполне закономерно. Смотрящий из под обсуждавшихся здесь очков Набоков, это архидекаданс, достижение надлежащей степени "прозрачности" от истории - и в языке и в тематике.
Помню упоение моих друзей ставшим только тогда "широкодоступным" Набоковым (у меня этого добра достаточно валялось на родительской книжной полке, в перемежку с Кастанедой и зачем-то отпечатанным на машинке Ходасевичем). Дабы "приобщиться" взял с собой на лето в деревню и пытался читать "Другие Берега" сидючи на дереве и грызя свежий, уже вполне созревший, но еще без дряблости и помятости белый налив. Проглотил, хотя не без тошноты, деревенскую девку с кислыми пятками, проглотил котоусого Милюкова, продающего жыдам Россию (хотя еще толком и не знал, кто такой Милюков, но что-то внутри подсказало, что так оно ведь наверное и было), но вот пляж и гувернантка-лесбиянка почему-то добили, чувствовалось, что этот локальный мир захлопывается и я сейчас задохнусь от невыносимой кислой пополам с духами вони.
С тех пор из подобных книжек читаю только "Винни-Пуха".

(no subject)

ИЗОБРЕТЕНИЕ

Не вынесла душа про это.
Пошел на кухню и сделал себе бутеброд из кальмара (снизу), и только что сваренной,еще теплой, баклажанной икры (сверху). Кажется, после тестирования можно рекомендовать в серийное производство. Единственно что ни у кого такой баклажанной икры нет, для этого надо иметь не только знающего повара, но и сушеные баклажаны из Армении ("свежие" здешние дают немного не тот вкус, тоже хороший, но слишком резкий). И готовить ее надо непременно с вегетой.