July 18th, 2001

+10

1. Д.П. Прицкер. Жорж Клемансо. М. 1983. Симпатичный человек был "тигр", хоть и демократ, дрейфусар, антиклерикал, коррупционер и т.д.

2. Роберт Конквест. Большой террор. тт. 1-2. Рига. 1991. oboguev наверное скажет, что там все вранье. Но даже если так, то картина все равно смачная и фактологически насыщенная. Большой террор выглядит весьма ярко.

3. А.Ф. Лосев. Античная философия истории. М. 1977. Очень полезная и насыщенная книжка, кажется у Лосева-исследователя одна из лучших.

4. А.Л. Доброхотов. Учение досократиков о бытии. М. 1980. Помню, что книга очень умная и в основном о Пармениде и о том, как он открыл бытие. Но подробностей из-за неевропейского склада ума, не помню.

5. Архимандрит Алипий. Архимандрит Исайя. Догматическое богословие. Свято Троице-Сергиева Лавра. 1994. Как справедливо отмечает иеромонах Григорий образец величайшей эклектики, в которой откровенно авантюрные модернистские теологические ходы спокойно соседствуют с буквальной интерпретацией Шестоднева.

6. И.Я. Фроянов. А.Ю. дворниченко. Города-государства Древней Руси. Ленинград 1988. Вторая революционная фрояновская книжка, где доказано, что не "князья коловращались" и были политическим субъектом, а вовсе даже и города коловращали князей, как хотели и жили напряженной внутренней жизнью. Книга очень хорошо сделана.

7. Цецилия Кин. Итальянский ребус. М.1991. Интересные очерки советской писательницы о политической жизни Италии - Муссолини, Де Гаспери, Моро, Берлингуэр и другие фигуранты. Читать занятно.

8. С.Л. Утченко. Цицерон и его время. М. 1972. Увлекательнейшая монография очень хорошего советского историка античника, куда автор ухитрился втиснуть не только жизнь, но и разбор сочинений.

9. С.Л. Утченко. Юлий Цезарь. М. 1984. Увлекательнейшая монография №2. Сжатая и не такая концептуальная, как первая, но более динамичная.

10. Лев Диакон. История. М. 1988. Византийский историк о ключевой эпохе - X веке, эпохе Никифора Фоки и Цимисхия (армянина, кстати), описание похода Святослава. Написано, опять же очень динамично.

Dubia
Михаил Пселл. Хронография. М. 1978. Еще один византиец. Не только историк, но и интелллектуал, имевший непонятные отношения с братьями Керрулариями (судя по специальной монографии уже не помнящегося мне автора, посвященной его переписке). Еще был еретик - неоплатоник, предшественник знаменитого Иоанна Итала. Помню, что начинал читать, но не помню, чтобы дочитал до конца. Не знаю почему, но нравится он мне меньше Диакона, наверное из-за большей литературности.
  • Current Music
    Вставайте люди Русские... На родной Руси не бывать врагу... Удар рыцарской свиньи в Ледовом побоище...

Эти десять

1. Фернан Бродель. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М. 1986. Интересно, что из-за крайнего пиитета к этому труду, я никогда так и не прочитал броделевский трехтомник подряд, с первого по третий том. Читал по одному и вразброс, утопая в роскошных деталях. Первый, почему-то, оказался самым зачитанным. Чем объяснить - не знаю.

2. С.С. Ольденбург. Царствование Императора Николая II. СПб. 1991. Удивительная книга - очень полное и очень качественное фактическое изложение при строго определенной жесткой монархической позиции, без всяких реверансов прогрессистам. За счет этого книга приобрела абсолютную логическую и структурную законченность. все события встали на свои места. Я всегда думал, что так оно и должно быть.

3. Ф.Е. Мельников. Блуждающее богословие. Обзор вероучения господствующей Церкви. М. 1911. Репринт. Ярчайший старообрядческий полемист, после революции громивший атеистов на диспутах (однажды отделал Бухарина, оказавшегося заурядным придурком). До револлюции громил господствующую церковь, обрушиваю все мощь не только логики, но и софистики на грани фола. В этой книге доказвывал, что учение никониан абсолютно противоречиво. За это, не без мазохистских ноток, его любит никонианские богословы, хотя не вполне заслужено - кое-где это яркая критика, а кое-где именно софистика, причем неправедная.

4. Вилли Брандт. Воспоминания. М. 1991. Толстые и довольно скучные, как и автор. Скучные даже не по событиям, а по исходящему от них ощущению - пресному с кислинкой.

5. Апокрифы древних христиан. М. 1989. Книга, которая в очередной раз показала мне, что ТАКОГО не бывает. Апокрифы это скушнейшие, муторные книги, ничем с Евангелиями несравнимые. Чего от них фанатеют - так и не понимаю.

6. Р.Дж. Коллингвуд. Идея Истории. Автобиография. М. 1980. Одна из любимейших книг, очень важная в плане становления моего (и, надеюсь, не только моего) философско исторического мировоззрения. И написанная с удивительной внутренней красотой.

7. А.А. Зимин. Россия на рубеже XV-XVI столетий. Книга замечательного историка о второй половине правления Ивана III - тщательно профильтрованы все темы и сюжеты того времени и дан красивый и во многом верный (в пределах советской парадигмы) анализ.

8. А.А. Зимин. Россия на пороге нового времени (Очерки политической истории Росси первой трети XVI в.). Логическое продолжение предыдущей, вышедшее на 8 лет раньше. Посвящено эпохе Василия III и очень увлекательное и насыщенное фактами.

9. И.Г. Усачев. Джон Фостер Даллес. Политический миф и реальность. М. 1990. Книжка о мастере балансировки на грани войны. Книжка слишком злая и плоская, но все одно - интересная за уникальностью предмета.

10. Э.Х. Карр. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917-1929. Выжимка из большого труда того же автора, который у нас было начали переводить, но не перевели. Выжимка очень информативная и хорошо читается.
  • Current Music
    Ruben. Bari luis, tekin Arus.

После-егомены...

Комментарии показали, что всяккую новаторскую систему с ее пролегменами (то есть попыткой объяснить для чайников) встречает одна и та же судьба - трагическое непонимание. "Пора уже было привыкнуть, но ты не привык до сих пор" ( ;-)) ).

Комментировали в основном ту часть, которая менее всего важна и которую я исходно думал и не включать.

Безусловно - эллинская философия высокополитична. Был бы дурак тот, кто скажет иначе. Но предмет и фокус размышлений, мерило всех вещей - космос. Платон не написал книги, в которой царство идей устроено как полис, а написал книгу обратную, что говорит о том, на чем было центрировано рассуждение (хотя совпадение трех огрызков неоплатонического первоначала и трех классов латоновского общества поразительно).
Для грека полис безусловно очень важен, но рождается грек не в полисе, а в космосе и потом пытается, как ЕГОр верно отметил, структурировать полис по космическим принципам.
Русская философия же возможна только как философия человека, рожденного в полисе. Никакого космоса для нас просто нет. Мне например еще докажите, что есть какая-то обратная сторона луны, что у земли есть ядро и что существует какое-то первоначало термодинамики. Даже жара мною рассматривается через призму отсутствия денег на кондиционер. Даже русский крестьянин, существо вполне природное, интересен тем, что ему это природное совершенно неинтересно, он им тяготится. Когда Глеб Успенский писал "Власть земли", он чушь писал - нет ничего более призрачного, чем власть земли над крестянином (она проявляется только в форме власти голода) - крестьянин уходит от нее во внешнюю политику, в церковь, на худой конец - в запой. Но дело даже не в этом. Я не утверждаю, что русский есть политик от рождения. Он должен быть таковым. Политическая философия, отмечу еще раз, возможна только как политический проект, для своего осуществления она должна быть измыслена (а частью измышления безусловно является и измышление родословной).
Славянофилы. Для них первореальность - не полис, как etat, но и не земля, не хора. Это страна - то есть нечто политическое с приплюсованностью этнического. Другое дело, что в те времена было принято понимать политическое как этническое прежде всего. Интерес же их, кстати, состоит в том, что вот уж кто - а Славянофилы явили собой идеал общинности - по крайней мере сформулировать доктрину славянофильства куда проще, чем доктрину конкретного славянофила. Идеи рождались в межпространстве и подвергались переделу.

Тошику.
Эллинов я аполитичными не называл. От политической философии так же как от онтологической можно прочертить прмую ниточку к эллинам и пытаться притязать на их наследство. Но все же следует заметить, что эллины более космоцентричны или (вариант) последующая европейская ретроспектива историкофилософская выстраивает эллинскую философию вокруг онтологии. Возможно ее можно перестроить, выведя на первый план именно политический момент. Киники занимались прежде всего человеком и превращением его в аполитичное животное. А вот стоики - именно космосом. Это только римский стоицизм перешел на морализм - Зенон Стоик учил именно о космосе.

>Много ли ты можешь назвать в XIX - XX веке тех, для кого "предметом философии является космос" ? (интересно, как оценить "собственно "философские" достижения" Сартра, скажем ?)

Делов том, что космос быстро приводит к онтологической и классической гносеологической проблематике. Грубо говоря - он исходный пункт размышлений, над которым надстраивают и под который подкапывают объяснительные конструкции, имеющие самостоятельное значение. Первенство именно онтологии и гносеологии объясняется именно космоцентрированностью первого взгляда на вещи. Другой первыый взгляд однозначно вывел бы вперед этику и политику, отчасти эстетику.
А ксомосом в 19-20 занималась вся, например, соловьевская школа, - наиболее жирная из русских философских радиций, фактически монополизировавшая историческое право на русскую философию.

Насчет Выготского. Это было приспособление только отчасти. Вся эта кампания была по своему искренними марксистами и взяли они из классиков не только историзм, но и.
1. Социокультурную обусловленность психики, идею интерпсихического лишь в процесе социальной практики и общения превращающегося в интрапсихическое.
2. Инструментальную теорию. Не будь энгельсовской обезьяны с орудием труда, превратившейся в человека, они бы никогда правильно не освоили роль орудия и пошли бы ложным путем гештальтиста Келера, с которым так полемизировали.

3. Наконец главное - соцзаказ. Не будь у людей задания создать самостоятельную марксистскую психологию, то урия бы остался психоаналитиком, а Выготский сосредоточился бы исключительно на проблеме мышления и речи или того хуже - на эстетике. То есть было бы интересно, но не было бы центрального пункта конструкции.

Вот пролетел еще день лета, спасибо Путину за это

День начался с ночи. Пришел М. К. и мы долго говорили о жизни и о политике. Под впечатлением от РЖ произнес я длинную антисемитскую речугу, объясняя попутно, что антисемитизм тут нипричем. Смысл был в том, что получать Империю (православный фундмаентализм, самодержавгую монархъию, национальную диктатуру) ценой примирения с сохранением нынешней элиты совершенно невозможно, русские на это не согласятся, прежде всего потому, что такая Империя (нужное подчеркнуть) будет неизменно с двойным дном. Реакция М.К. была интересная - он сказал, что по сравнению с прошлым годом я собрался, подтянулся, стал деловитей и серьезней...
Потом тупо пытался работать (текст нужен был к 8 утра, но не смог. В 5 лег, попросив разбудить в 6. Разбудили. За полтора часа все сделал. Поехал на Ленинский, где поправлял орфографические ошибки. Текст одобрили, разослали кому надо и отпустили меня на свободу.
Вернулся домой, но свободы не получилось - не заснул. Зато встретился с Ко. по очень интересной причине - соскучился по нем. Долго рассказывал про Ереван и милицейское государство Вано Сирадегяна.
По дороге в метро читал книгу о геополитике Южной Азии. Дочитаю - отрецензирую в ЖЖ. По ходу же пришла мысль - необходимо ввести такое понятие как "геополитическая освоенность", которое обозначало бы степень интенсивности мирополитических воздействий на регион. Существуют регионы освоенные, где каждый чих и даже пук становится поводом для глобальной геополитической игры, а есть - неосвоенные, где даже серьезный конфликт вызывает легкое беспокойство. Индостан - как раз тот случай - Индия и Пакистан вели четыре кровопролитные войны, готовы замочить друг друга ядерным оружием, в регионе бушуют огромные по площади конфликты, а пишут исключительно о мелком Ближнем Востоке, зачисляя в конец света каждую взаимную стычку. Зависит это дело именно от интенсивности геополитического освоения и ни от чего больше.
Проходя маршрутом Тверская-Кузнецкий мост по дороге подцепил:
Спартак Жидков. Бросок малой империи. Майкоп 1996. О грузинских войнах и в особенности абхазской войне. Уникальная по насыщенности книга.
КГБ: вчера, сегодня, завтра. М. 1995 и М. 1996. Издано фондом "Гласность". Отморозки-правозащитники обсуждают приятные темы, типа закона о люстрациях.
Обе книги - в палатке Экспресс-Хроники.
В ИВРАН
Турция между Европой и Азией. М. 2001.
И.Н. Наумов. Стратегия экономического развития КНР. 1995-2020. М. 2001

С лотка. Александр Рар. Владимир Путин. "Немец" в Кремле. М. 2001. Не знаю зачем купил, но вдруг пригодится.

Потом произошла путаница - позвонил шефу, который сказал подъезать опять на Ленинский, чтобы совместно ехать на встречу, назначенную на 19.00. Я подумал, что поедем раньше и приехал в 16.00. Оказалось, что делать мне там столько времени нечего и я лег спать прямо на диван в парадном зале, под звуки путинской прессконференции. Интересных вопросов о Березовском собаке и мавзолее я уже не слышал. Оно и хорошо.
Шеф дал мне книжки, которыми снабжают наших ооновцев в Косово. Книги интересные - Памятка о том, что такое балканы и в чем суть конфликта. "Основные положения права войны", из которых я узнал, что комбатант - это не партизан, как я думал, а любой учатник боевых действий. И "Основные положения женевских конвенций".
Потом поехали беседовать с милой женщиной, которауая знает все о самоуправлении и комунальном хозяйстве. Проговорили часа два. Крыша начала немного ехать от жары, неспанья, ливня, напряжения.
Однако не отрубаюсь, а сижу вот и в ЖЖ зачем-то пишу ЖД.

Эти десять

1. Ю.Г. Алексеев. Государь Всея Руси. Новосибирск. 1991. Книга об Иване III. Ничего особенного, но очень добротная.

2. В.Н. Кузнецов. Немецкая классическая философия второй половины XVIII - начала XIX века. М. 1989. Вузовский учебник. Разобраться по нем в Фихте и Шеллинге совершенно невозможно. Остальные куда-то еще годятся.

3. Ю.В. Борисов. Дипломатия Людовика XIV. М. 1991. Причем тут дипломатия - сказать трудно. То есть пишется и о ней (автор хороший специалист), но главное читателя развлекают Фуке, Д Артаньяном, Кольбером и Лувуа, Тремя главными любовницами Людовика, Железной маской. Читается на ура.

4. Андре Моруа. Жизнь Дизраэли. М. 1991. Называется романом, хотя это просто литературная биография, достаточно яркая и без излишней акцентуации имевшихся у Дизраэли пикантных подробностей и скандалов.

5. Прот. Александр Шмеман. Исторический путь Православия. М. 1993. Для того, кого подробности и то как дело было - не важно - отличный популярный очерк истории Церкви до конца средневековья. Написано модернистом, но крайнего истеричного антивизантизма нет, так что читать можно, не принимая тамышних оценок слишком всерьез.

6. Эллиот Рузвельт. Его глазами. М. 1947. Мемуары сына Рузвельта, флотского офицера, о годах WW-2. Книга почему-то очень желчная и злая - он всех ругает.

7. Марк Блок. Апология истории. М. 1973. Любимая книга.

8. Т. Парсонс. Система современных обществ. М. 1998. Книга состоит из короткого теоретического введения, излагающего основы ппарсонсовской социологии и вполне читабельного и длинного исторического очерка происхождения и развития модернити, каковой совершенно нечитабелен.

9. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. М. 1986. Четвертый крестовый поток и разграбление галазами простого рыцаря. Эдакий голубоглазый наивный бандюга.

10. Очерки истории Санкт-Петербургской епархии. СПб 1994. Удивительно яркая и насыщенная книга.