August 29th, 2001

Са Ереванне-4 (запись, не попавшая на место ве

Вышел из интернет-кафе, пошел по Туманяна в сторонй Абовяна и купил копченого
сига и форель дома на их счет постигло жуткое разочарование они оказались не
копчеными, а вялеными-воблами, сиг при попытке его съесть не таял, а рассыпался
в крошку, форель была ненамного лучше. Послезавтра (завтра в Анкаван, в горы)
пойду к рынку и найду настоящего копченого сига. По дороге фотографировал, а
дойдя до Абовяна обнаружил, что чего-то в моем костюме не хватает оказалось
очков и пришлось за ними возвращаться. Обратно в том же направлении пошел уже не
Туманяна, а Теряна, которая кончается неожиданным трущобным кварталом, где в
основном автосервисы тоже запечатлел.
На Абовяна мои молочники были на месте и с радостью мне налили положенной
клубники, а я тщательно отснял все стадии процесса. Поскольку вид у меня был
туристический (фотоаппарат), то подошла старушка и стала предлагать мне кружева
подставки за бокалов и бутылки (четыре маленьких одна большая). Я спросил
сколько она сказала Пятнадцать долларс - я обалдел (это чудовищные здесь
деньги) и стал объяснять, что как-нибудь в другой раз, когда я буду побогаче. На
несколько минут диалог прервался я пил клубнику, а потом цена оказалась уже
1500 драм в десять раз. Растроганный не мог не купить. Попутно позволил ей
сторговать себе еще какой-то вышитый рушник за три тыщщи, просто из чистого
удовольствия поторговаться и быть облапошеным. Продав все, что хотела, бабушка
пыталась пожать мне руку, я ей руку поцеловал, тогда она меня в щеку поцеловала
и мы расстались очень растроганными. Затем отправился смотреть книжки.
В книжном на Анарапетюн (площадь Республики) там в одном здании два книжных,
имелись Мовсес Хоренаци (армянский Геродот) и забавная книжка Судьбоносные
договора , включающая в себя тексты договоров от Туркманчайского и Гюлистанского
и до Потсдамского и Армяно-Российского все, что касается Армении. Затем
пофотографируя площадь и пошел одной безымянной для меня улицей в магазин на
Проспекте за площадью Демирчана первый обнаруженный мною в прошлом ноябре
книжный магазин. Там присовокупил к своим покупкам Армянские жития и Жития
новых армянских мучеников 11-19 века , а также московскую книгу Виноградова
Русско-турецкая война 1877-78 гг. и освобождение Болгарии , где была потрясающая
гравюра Герцеговинка в засаде . По дороге сфотографировал замечательный дом,
где были пронумерованы все плиты (его собираются переносить и хотят собрать на
новом месте как памятник архитетктуры).
Вернулся домой, разбудил Свету и после неспешных сборов мы пошли завтракать.
Пока Света собиралась я изучал журнал Гносис , издаваемый одним левиным другом
по замыслу нечто близкое к Эпохе , но в армянском культурном пространстве
совсем одинокое. Там была серия интервью об армянской идее Арцахский
Архиепископ Паргев рассказал, что армяне не участовали в строитльстве
вавилонской башни, и что у них тоже есть легенды о последнем царе и последнем
католикосе, который обличит антихриста (вообще показательно, что армянский
епископ говорит об Антихристе значит разложение еще не полное). Лева там же
проповедовал культурное монофизитство, как цивилизационный выбор, а также
утверждал, что Россия сейчас центр свободы. Свасьян неожиданно стал
антизападникам и резко обличал религию Холокоста и предостерегал против
повторения ее в качестве религии Геноцида 1915.
Потом пошли завтракать. Тут к нам присоединился Лева, а потом приземлился
пролетавший мимо приятель Вартан бродячий философ , как его называет Лева,
прибавляя, что в нем философия бродит как молодое вино. Поболтали о том о сем, я
объяснил Леве, почему именно такой смех вызывает у меня якобы буржуазная якобы
элита независимых стран - а смех она вызывает потому, что ее богатство
удивительно натужно и провинциально. Русские, теперь уже не только в Москве, с
богатством и комфортом свыклись, я точно знаю, что при всех приятностях Еревана
буржуазный комфорт именно в Москве а тут только подделка. Для Левы сообщение о
том, что в России сейчас очень много богатых и обеспеченных оказалось новостью.
Еще он хвалил Особенности национального поведения КК.
Потом Света пошла на свой французский, а мы втроем с Вартаном сперва
фотографировали церковь 16 века, потом пошли фотографировать Вавилонскую башню
, которую армяне едва не построили Каскад спускающуюся с гор на двести
метров лестницу с пятью или шестью уровнями, на которых предполагались музеи или
фонтаны. Его не достроили всего 50 метров наверху, о чем я написал статью в На
посту . Я снял памятник создателю Еревана Александру Таманяну, расположенный у
подножия Каскада (в его плане Каскада не было, но он в него гаромнично
вписывался). Таманян склонившийся над планом в каком-то длинном балахоне
напоминал мага, а сам первоначальный план, как утверждал Вартан, являлся
кампанелловским Городом Солнца. Вполне вероятно. Потом Вартан допрашивал меня не
вижу ли я в Каскаде оккультно-мистической символики я отвечал, что нет, просто
потому, что в этой символике ничего не понимаю, хотя она наверняка есть. Зато
вижу отчетливый политический амбициозный проект сооружения типа Каскада четко
показывали, что Ереван претендовал быть столицей большего, чем маленькая
Армения, что территория, занимаемая нынешней Арменией явно не соответствует
масштабу и размаху города. Мы даже выдумали с Левой конспирологическую версию,
что само строительство Каскада было мистическим актом переноса столицы СССР в
Ереван и первращения СССР в Армянскую Империю и все события перестройки и
развала СССР были только крайним средством остановки выполнения этого замысла.
Наконец-то стал понятен смысл недостроенности Каскада он не национален,
национальной независимой Армении он не нужен, панармянской Армении он тоже не
нужен ей нужен местный вариант ХХС храм в честь 1700 летия Христианства в
Армении. А Каскад был чисто имперским и вместе с империей заглох.
Еще одно удивление я испытал, когда глянул с высоты Каскада на табло у Оперы и
обнаружил на дворе 30 градусов. В городе было прохладно, даже немного по
осеннему, в то время как в Москве по этой жаре мы сходили с ума.
Мы спустились, распрощались с Вартаном и отправились в Эребуни (урартийскую
крепость, а урартийцы, по официальной армянской версии, это армяне). Это
оказался крайний юг города ехать по ереванским меркам очень долго. Проехали
и мимо вокзала, так что я посмотрел на Давида Сасунского , ставшего в советские
времена символом Еревана, хотя на внутреннем рынке он как символ совершенно не
котировался.
Забрались на гору, где крепость. И тут, наконец, я понял маленькую загадку
ереванской архитектуры, понял, почему город построен именно так, как построен
как амфитеатр развернутый на юг. Резкая смена точки набюдения показала, что
Арарат совсем не имеет того доминирующего положения в пространстве, как это
кажется из Центра что горы, на которых расположен Ереван и которые за Ереваном
на севере, западе и востоке - ничуть не менее выразительны и совсем немного
Арарату уступают в высоте однако их просто не видно, для городского
пространства их не существует, они не более чем подпорки амфитеатра, где на
сцене Арарат и ничто не отвлекает от любования им. Вот где одна из тайн
Таманяновской планировки! Вот где главный актер ереванской сцены!
Крепость мы отфотографировали очень подробно, а потом появился симпатичный
человеческ с указкой, который вызвался все рассказать и показать о крепости и мы
узнали, что крепость строили по приказу царя Аргишти пленные, которым он
пообещал отпустить их на свободу, если они ее построят, что камень трудно было
привезти откуда-то еще и потому он был взят на месте, прямо с горы, на которой
строили, что крепость имеет площадь 10 т. кв. м., 16 метров высоты и 3 глубины,
что там были еще в древности водопровод и канализация, что в ней находилось 6600
солдат, а вокруг жили 24 тыс. жителей, что там был храм какого-то древнего
бога, который изображен на льве (я изображения этого бога отснял, стараясь
избегать попадания в кадр надписей недавнего происхождения, сделанных явно не
богами), что в приемной комнати Аргишти было два входа, чтобы гости не встречали
друг друга и немало еще интересного. При этом наш проводник непрерывно
произносил очень трогательную фразу: Наш город-крепость Эребуни . Я постарался
возместить его труды и мы пешком пошли назад, пройдя почти пять километров до
вокзала, обсуждая представляющие взаимный интерес предметы. В частности я
заметил, что окончательно понял, почему в Ереване, в отличие от Тбилиси так и не
устроили по случаю независимости гражданской войны в этом городе она была бы
слишком удобна и слишком кровопролитна, так что сработал естественный инстинкт
самосохранения при такой топографии начавшийсь она быстро не кончилась бы. Так
что лучше воевать Карабах кстати, наконец-то я видел нормальную карту Армении,
где оккупированные территории не помечены стыдливо как зона бьезопасности и
заштрихованы, а обведены жирной красной линией вместе с Арменипей и Карабахом в
одно государство государство сразу приятно увеличилось почти вдвое и приобрело
внушающие уважение размеры.
Только дойдя до вокзальной площади и поглядев еще раз на эпического героя близи,
мы сели на маршрутку, обсуждая причины остроты для России существования
независимой Украины , как выяснилось Левон никогда ничего не слышал о
политтехнологическом и даже шпиенском характере украинского проекта , о
политике коренизации, проводившейся в 20-е годы и резко отвергвашейся
украинскими низами для него мой рассказ был ценен. Доехва до моего дома (а
Левон живет через дорогу) временно расстались, договрившись через час пойти в
чайную (каковая в отличие от кофейни в Ереване редкость). У Светы дома сидели
подруги, а я пока решил написать очередную порцию заметок. Тем более что завтра
будет не до этого уезжаем на весь день.

Севан, малина и горячие ванны

Света очень даво хотела, чтобы мы поехали в Анкаван хотя бы на денек. Она счиает это место самым красивым в мире, по сему случаю купила там дом, съездить в который нам в прошлом году так и не удалось, и очень всегда по Анкавану скучает. Раскидывать лагерь в этом году смысла не было - подумать только в воскресенье уже назад в Москву, а вот съездить хоть на день...
Отец нашего питерского друга Тиграна взялся найти знакомого шофера, который не слишком задорого довезет нас туда и обратно. Вызвалась симпатичая пожилая пара - он Джон, геолог, она Элина - медик, на старом “Москвиче”. Машина этой марки доверия не вызывала - как она выдержит восьмидесятикилометровый путь туда, а потом - обратно по ужасной тряской дороге? Но изделие АЗЛК достойно было всяческих похвал - оно все выдержало, не заглыхало, амортизировало удары об ухабы, спокойно въезжало на немыслимые склоны и съезжало под невероятные откосы, а Джон рулил весьма мастерски, так что шибкой тряски мы в дороге не почувствовали.
С нами пехал Лева. В дороге разговаривали о разных вещах. О прежней и теперешней жизни - наши провожатые в СССР жиливеликолепно - были известными ученми, ездили все время зарани в соцстраны, Египет, а потом уже и в США, напутешествовались по России и ее очень любили. Сейча получают меньше 50 долларов, живут очень бедно, а впереди грозит пенсия в 5$. Очень жалеют о развале СССР и не понимают зачем это было нужно. Теперешних хозяев жизни в Армении люто ненавидят за две черты: 1). наглое жадное воровство 2). установку на то, чтобы мешать тем, кто може чо-то сделать. Именно вторая черта вгоняет в полный даун страну. Элина рассказала, что один милицейский начальник, когда она пришла к нему жаловаться по поводу денег, пропавших в лопнувшем “банке” объяснил, что это был приказ - отнять деньги о населения. Более чем вероятно - приватизация у этих и должна начинаться с экспорприации. Кочаряна ругали отчаянно - похоже его ненавидят тут все, не устраивает он ни Россию ни Запад, так что странно будет, если он продержится хотя бы год. Путину не очень доверяют - причем за дело. Как я и подозревал, сдача Милошевича в “малых странах” произвела оень тяжкое впечатление - Россия вновь продемонстрировала свою ненадежность, чегодопускать никак нельзя.
Что видели по дороге. На выезде из Еревана - гору с огромной, невероятного размера и роскошества виллой, фактически - дворцом местного миллионера. Я поразился - у нас даже олигархи до такого демонстративного версалестроиельства не доходят, либо у них все скромнее, либо этого просто не видно, а тут на виду у всех. Товарищ слишком быстро почувствовал себя на Востоке и слишком быстро забыл, что он в бвшем СССР и его байские замашки тут неуместны. Думаю, что это ему еще припомнят.
По всей севанской трассе продавали маленькие связки дров и какие-то бутылочки - я удивился и мне объяснили, что тут же рядом пасутся и барашки, для шашлыка, значит. Света предложила сразу на Акаван не сворачивать, а поехать сначала на Севан, показать его мне и искупаться. Севан оказался очень красивым, но мелким. Причем говорят, что в 1950-е он был почти на 20 метров выше и его нынешний берег тогда был дном, а потом обмелел. В частности расположеный рядом с городом Севан красивый полустров, на котором старинная церковь, еще не так давно был островом и до него ходили катера. Из-за этого обмеления и севанская форель постепенно вымирает. Наконец-то впервые за десять лет искупался - что удивительно - даже не разучился плавать. А Света радовалась как ребенок и ныряла, чего я при ее здоровье не одобряю.
От Севана поехали назад к Раздану - четвертому по значению городу Армении, где был какой-то важный оборонный завод. через Раздан въехали в ущелье реки Мармарик, притока Раздана, и сазу стало ясно, что тыт и вправду сумашедшая красота - слева были северные склоны гор, влажные и покрытые лесами, справа - южные склоны с блеклой травой и скалами красоты необыкновенной. Рядом с нами тянулась железная дорога Раздан-Дилижан, имевшая раньше какое-то оборонное значение. Лева пошел проверить рельсы - увы, они были равномерно ржавые, ъотя следов явных разрушений на дороге не было.
Мы ехали через деревни, которые еще 15 лет назад были заселены азербайджанцами. Элина рассказала историю, про то как один азер (интересно, что это слово стало у армян литературным используется в газетах) признался, что они не покупают в домах мебели, зато жержат оружие и изнают - какую армянскую семью кто должен вырезать. Мне это показалось легендарной страшилкой, но Лева птом подтвердил, что это - вполне вероятнои азербайджанцы еще в советские времена исходили из того, что армян надо будет рано или поздно ликвидировать, а землюзанять (тем более что до 19 века она принадлежала им). Не очень страшный, но достаточно крутой серпантин привел нас в Анкаван, оказавшийся, вопреки моим представлениям, совсем небольшой деревушкой (в советские времена здесь был курорт, поскольку здешние минеральные воды не уступают по качеству карлсбадским). Мы немного полюбовались на башню, выложенную из зеленых бутылок, а потом поехали к месту на Мармарике, где Света обычно купается в ледяной воде. Она это и сделала, а я вот не решился.Потом проехали еще дальше - к заброшенному пионерлагерю, через который можно бло пройти к красивому горному водопаду, создающему один из притоков Мармарика. Света не пошла - пошли Лева, я и Джон. Я полазил по мокрым камням, забрался достаточно высоко, порадовался прекрасному качеству белорусской обуви, которая все эти эксперименты выдержала, а главное - насобирал растущей там... дикой малины. Ее было вполне достаточно, чтобы немного полакомиться и угостить женщин. Где малина там и медведи - и в самом деле оказалось, что медведи в соседних лесах вполне себе живут и о них иногда даже приходится бегать.
Потом мы отправились к нашему дому, поглядели на его состояние - оно казалось не катастрофичным - только пружину от кровати экспорприировали (больше нечего было), а ничего всерьез не испортили и костров не жгли. Зашли познакомиться к соседям - тете Наташе и дяде Жоре - грекам (Анкаван был исходно греческой деревней - первые армяне тут появилсь лет 20 назад). Они очень обрадовались и Свете и новоприбывшему мне. Тетя Наташа дала редкостный деликатес - отжатый мацун (сложно объяснять что такое - скажу только, что это очень почетно и сверхкалорийно), а дядя Жора норовил выпить со мной за знакомство (а мне категорически нельзя) - в итоге он таки влил в меня почи сто грамм водки (наверное чачи какой-нибудь) и я ходил следующие два часа несколько обалдевший.
Потом отправились к кафе с горячими ваннами, расположенное прямо посреди завода по производству сухого льда (каковой завод и делает вод пригодной для ванного использования), забрались со Светой в кабину и просидели там минут десять в сорокоградусной минеральной желтоватой воде. Было очень приятно и я протрезвел немного. Затем, перекусив, отправились в расположенный рядом бывший санаторий 4 управления (армяне почему-то это управление звали лечкомиссией), дабы попить анкаванской минералки прямо из источника - благоплучно ее напились, что должно благопрятно сказаться на желудке и любых язвах и гастритах. Подивились еще раз тому, что это чудесное место так и оказалось неосвоенным, хотя тут можно было бы создать чудный курорт. Впрочем - положительные признаки есть - радио Свобода в его армянской редакции посвятило специальный репортаж тому, что в Анкаване плохо и ездить туда незачем и неинересно - “там всего одна река, да и та маленькая”. Зачит вражья сила что-то почувствовала, раз задергалась.
Набрав воды уже в сумерках собрались в обратный путь. С наиболее опасного участка, серпантина, съехали, правда, еще засветло, а вот дальше любовались симфонией далеких огоньков и их отсутствия. У Раздана, правда, машину остановили какие-то военные и началась ругань по-армянски. Потом выяснилось, что у них кончился бензин и они его реквизировали у проезжающих машин. При том, что армянская армия снабжается, слава Богу, неплохо, с их сороны это было явное свинство. Но это проишествие никак нам настроения не испортило и мы уставшие, но удивительно хорошо отдохнувшие отправились домой и нам хватило еще сил выйти к набережной за соком, кофе и мороженым. Просидели мы там часа полтора, обсуждая с Левой политическую ситуацию в Армении.

Приобретения-2

27 августа
На площади Республики (большом - там два рядом в одном доме)

1. Г. Азатян. Судьбоносные договора. Ереван. 2000 - тексты договоров так или иначе касавшихся Армении от Туркманчайского и Гюлистанского и до Потсдамского и союзного с Россией.
2. Мовсес Хоренаци. История Армении. Ереван. 1990.

Внизу Проспекта.
1. Армянские жития и мученичества.Ереван. 1994.
2. Новые армянские мученики (1155-1843). Ереван. 1998
3. В.И. Виноградов. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и освобождение Болгарии. М. 1978

29 августа

Палатка на углу Абовяна и Бульвара

1. Манасян. А.С. Карабахский конфликт. Ракурсы правового подхода. Ереван. 1998
2. Зорий Балаян. Между адом и раем. Карабахские этюды. Москва. Академия. 1995 (Один из “поджигателей конфликта”)

Букинист на Абовяна.

В. Тарн. Эллинистическая цивилизация. М. 1949.
Там же были три тома Культуры Византии за 7500. Если перед отъездом еще что-то останется - приобрету.

Са Ереванне-5 (грустное и гастрономическое)

Почему, как только я куда-то приезжаю - тут же там все портится. Вот сегодня не только пошел дождь, но еще и небо затянуло надолго тучами и стало влажно и душно, что для расположенного в полупустыне Еревана - нонсенс.

Но остальное, в общем, нормально. Проснулся утром. Написал отчет о поездке на Севан. Собрался, пошел гулять уже привычными маршрутами. Купил указанные ниже книги. Заглянул в один из двориков на Абовяна, где стоит церковь XIII века - самое древнее здание в Ереване. Начал ее снимать, прям как турист какой-нибудь. Потом подошел к торговцу фруктами и спросил цену персиков - оказался не торговец, а сторожащий и торговца пришлось подождать минут пять. За это время разглядывал людей - симпатичные, и пил манговый сок (открытие этого года - очень вкусный). Пришел торговец и по случаю того, что персики стоили 250 - купил 3 килограмма. Дальше дошел до молочников и опять пил клубнику с молоком, просил, чтобы не обижались, что забыл принести им их фото. Потом добрался до рынка и зашел с задней стороны, где, как и было обещано, торговали севанскими сигами - по 100 за штуку - купил троих. Оказались опять же очень вкусные.
Вернулся домой и разбудил Свету, которой было уже пора собираться на французский. Потом пришел Лева и пошли в одно из кафеу оперы, где Света заказала дессерт "шокманже" - нечто вроде шоколадного мусса, а потом мороженое с фруктами. Мороженное принесли - оно было покрыто бананами, ежевикой и клубникой. Лева отметил: "Ни одного фрукта. Две ягоды и трава". Так что поспорили о словоупотреблении - я считал, что фрукт это любое растение, употребляемое для дессерта, вне зависимости от его ботанической классификации.
Официант не понимал по-русски (бывают еще такие несчастные - жертвы аодовской политики деруссификации начала девяностых). Тогда Света начала обращаться к нему по-армянски, медленно, но вполне правильно выговаривая слова. Однако он видимо и армянского не понимал и потому сбежал и прислал девушку, которая... заговорила с нами сперва по-английски.
На противоположной стороне уилицы я увидел мемориальную доску человека, умершего в 1997 - спросил кто это. Оказалось бывший политзаключенный, член айрикяновской партии национальной независимости, такой местный фашик. Света нахмурилась, потом сказала: "А. Я его кажется знала. Редкостный был дурак. Пытался мне доказать, что наука сперва собирает эмпирический материал, а потом делает обобщающие выводы". Мы подивились такому допотопному позитивизму и поразмышляли относится ли "о мертвых либо хорошо, либо ничего" к покойным политическим фигурантам, бывшим личными знакомыми.
Потом-то и пошел дождь. Ливень. Мы постарались добежать до дома и сильно промокли, а у меня еще от перепада давления заболела голова (интересно, что от подъема в горы она не болела - наверное я горец - по крайней мере в низинах Питтера мне хуже, чем в Москве, а вот станет ли хуже в Москве по сравнению с Ереваном - не проверял). Мокрая Света пошла на французский, а я лег вздремнуть перед тем почитав хаотичные мемуары Балаяна о карабахской войне, каковой оказался жутко высокопарен и эмоционален, но некоторые забавные сценки там есть и видимо дальше будет больше. Особенно было здорово, как он уговаривал начальников отменять антиармянские операции ВВ, цитируя им Ленина о национальной политике.
Через час должен придти Манвел - что-то типа местного Павловского - главный политический теневик Армении, не медийщик совершенно (в Армении вообще плохо с медиа), но административный, политический и концептуальный политехнолог, из карабахцев. Редкий человек, еще не потерявший интреса к строительству армянскойгосударственности - наверняка скажет что-то интересное. Посему пока все.