October 23rd, 2001

Открытое письмо дорогим френдам о Кохе

Дорогие Френды!

Очень хочу пояснить одну вещь. Не знаю - поймете ли. Дело не в том, что кто-то плохой или хороший человек и плохой или хороший управленец. Подозреваю, что управленец Кох плохой, своекорыстный, нелояльный и вообще не соответствующий никаким профессиональным стандартам. Вполне допускаю, что человек он хороший, добрый, отзывчивый и теплый. Так что дело не в его хорошести и плохости.
А в том, что систематическое наглое словесное унижение "этой страны" и "этого народа" является самостоятельным преступлением, особо тяжким преступлением при отягчающих обстоятельствах. Это совершаемое с особым цинизмом глумление над тем, кто слаб, беззащитен и без того сильно унижен, болен, и неспособен оказать сопротивление и с которого глумящийся за све глумление еще и берет деньги.
Вне зависимости от того, совершалось ли это преступление из соображений борьбы с коммунизмом, или борьбы с русским патриотизмом, или из борьбы с комарами, или из борьбы с жидомасонами и их правителсьтвом оно остается все равно особо тяжким преступлением и должно быть соответствующим образом определено и наказано.
Оно не может быть рассматриваемо в рамках научной дискуссии.
Оно не может быть рассматриваемо как часть идеологической борьбы.
Конкретные словесные конструкции в этом преступном высказывании не могут быть верифицированы. Точнее их истинность или ложность ничего не меняет (так же, как не меняет ничего в деле - убивал ли Чикатило проститутку или невинного ребенка).
"Общественная полезность" или "вредность такого деяния не могут быть оценены и не должны быть оцениваемы, поскольку преступлением является само действие, вне зависимости от его результата.
Преступно и аморально говорить так и то, что было сказано в обсуждаемом случае и аналогичных случаях, вне зависимости от историософского контекста и последствий этого деяния. Оно просто плохое. Очень плохое. И не стоит корежить свое нравственное чувсто его объяснением или оправданием.
И все те, кто в 1990-е годы совершал подобные преступления тоже поступали плохо, являются преступниками и, несомненно, должны понести за свои деяния ответственность, вне зависимости от своиг подлиннх или мнимых заслуг в борьбе с "заглотным коммунизмом" и вне всякой зависимости от оценки этого заглотного коммунизма (это кстати важный антитезис к традиционному спсовскому тезису "зато Чубайс ненавидит коммунистов и сделал все, чтобы они не вернулись" - мы тоже их ненавидим и сделали бы все, чтобы они не возвращались, они же сделали все, для того, чтобы возвращение коммунистов было максимально морально оправданно и чтобы Зю и по сей день собирал по 35% - но в данном контексте это все не важно). Они поступали плохо и подло и делают плохие и подлые вещи, впрочем, сильно подозреваю, что они и в самом деле не осознают их плохость и подлость, что только усугубляет ответственность.
КК было предложено понятие символического насилия. Вот подобные люди и виновны в таком преступном насилии по отношению к России и к русским. Оснований для того, чтобы их оправдывать или делать какие бы то ни было ссылки на обстоятельства я не вижу. Например потому, что даже в худшие времена своего демократического помрачения я таких вещей не принимал и не допускал, а значит на собственном опыте могу подтвердить, что осуществление такого насилия есть акт воли, а не какая-то историческая или иная необходимость.

Вот, собственно, и дикси...

Преступление без наказания

К предыдущему может быть поставлено и не раз ставилось некоторое возражение: а что же у Вас за народец такой хлюпенький, что его можно так легко морально изнасиловать и в грязь втоптать? Что ж не спротивлялись?

Ну, начнем с того, что если на невинного и не расположенного к агрессиии собеседника достаточно неожиданно и забористо грязно выругаться, помянув что-нибудь для него дорогое и светло-чистое, назвав там отца его пидором, сестру б., мать алкоголичкой, а дочь - наркоманкой, то он на какое-то время просто впадет в столбняк и не будет знать что ответить. В этот момент с ним можно будет сделать все, что угодно. Что и было сделано.
В ответ, оскорбленный человек, выйдя из ступора, может сделать две вещи:
1. Дать по морде и вообще изметелить насильника в усмерть.
2. Симпровизировать (если он особенно талантлив, ведь его оскорбитель готовил фразу долго и репетировал многократно) ответное оскорбление (к которому, кстати, оскорбитель готов и, соответственно, не будет им задет внутренне).
В переводе на социальную практику 1990-х это означало бы либо
1. Террор, причем с элементами геноцида.
2. Попытки оскорбленных русских читать довольно, в общем, грязные и бесталанные издания типа "Завтра" или смотреть Невзорова и мыслить в их категориях.
Разумеется, на 1-е возражатели не согласны и, мало того, довольно громко визжат об угрозе погромов и о задавлении "свободы слова", когда подобная перспектива вырисовывается хоть малым краешком. Мало того, от Милицанера требуют, чтобы оскорбленного связали и там постреляли его немножко из танков, поперссовали его чуток в КПЗ (раз уж наш "пресс-клуб" ему не нравится).
2-е же, мало того, что неэффективно (в конечном счете у нас тут "свободная конкуренция" или где?) еще и является моральным опущением само по себе, попыткой отвечать на грязное преступление тоже преступлением, несколько более извинительным, но все же находящимся ниже порога нормального человеческого достоинства. Другими словами русские сами себе могут поставить в упрек то, что они терпели это унижение и попросту не вырезали притеснителей, но со стороны самих преступников такой прием полемики не приемлем, они прекрасно знают, что глумились над человеком со связанными руками и не вполне разнузданной совестью. За счет чего и выигрывали.
После того, как человек получил возможность драться хотя бы ногами, тут же пошли разговоры о "власти гебни", "захватившей все спецназовской мафии", ущемлении достоинства и прочее в пользу тех, кто должен Газпрому...
Ибо - - -