December 1st, 2001

Глотки свободы

Сегодня был первый день свободы за полгода. Я чувствовал что от меня ничего не хотят, плевал на все требования и обязательства, ходил бедный но свободный. Пока еще не совсем бедный, но если дело такими темпами пойдет, то буду скоро совсем.

Вчера. С утра работа - ненужная, необязательная и практически неоплачиваемая. Нуи ладно ее.
N. - которая не знает чем больна, все время температурит, но причины не найдут никак, пропила уже четыре курса антибиотиков, последние имеют официальный побочный эффект хуже любой болезни - вплоть до суицида. Вид у нее был как у ракового больного - хотя рака не нашли. Развеселилась на полчаса и опять ушла в себя. Страшно. А вдруг она умрет, не сделав ничего из того, что могла бы, прожив 20 лет в ужасающих условиях, не успев даже толком дойти до веры, к чему ее душа явно тянется.Кажется она что-то мне хотела сказать. Кажется я это что-то не услышал. Но обязательно надо услышать.
Приходила в гости Наташа. Она теперь знатная деятельница атеистического движения. Просила разрешения публиковаться под своей фамилией. Я удивился - почему она спрашивает? Боялась меня подставить. Меня уже подставлять некуда, я всюду посдтавлен, так что бывшая жена-атеистка комплекту никак не повредит, тем более что таковой она стала отнюдь не моей милостью.

Сегодня. Свобода сразу меняет ощущение от реальности. Бельгийское пиво. Колокольчики. Храпящий котенок. Полное неощущение холода. Вечно разряжающийся аккумулятор мобильника. В России кажется наступает эра нормальной геополитики. Вслед за Хаусхофером и историей геополитических учений в России - первый внятный учебник по российской геополитике с введением в набор незаезженных имен, написали какие-то два географа. В детском отделе всякий Гарри Поттер и Урфин Джюс. Второй все же классово близкий.
Вечер на Новокузнецкой. Малкина грозиться перестрелять милицанеров, которые хамят и не выпускают без пропусков на улицу забрать тираж. Перетаскивание на мне тяжелейших пачек. Часть тиража перепачкана клеем - еще раунд переживаний, гнева, и т.д. Первые четыре проданных на ярмарке экземпляра. За 15 минут до закрытия. Зато потом все долго приходили в себя, радовались и мечтали о будущем. В №2 видимо будет мой Ереван - вообще о Ереване много говорили. Еще говорили об уродской реформе какографической - ноч, заец, парашут. Убивать-убивать-убивать. И гражданское неповиновение. А еще рассказывал Куренному и Солнцевой об охранном бизнесе - его устройстве и социальном значении.
Все выяснили сколько мне лет. Кажется собирались отнести как к сыну полка, но не успели - пора домой.
Поехал не домой, а к КК - порадовал его номером.
В машине на Третьем Кольце домой вдруг понял, что Макаревич мне все ж таки не противен. И даже местами приятен.

P.S. Когда на нонфикшене Фома спросил меня - почему я хотел прекратить писать в ЖЖ - я объяснил, что дело в слишком большом количестве того, что нельзя, невозможно рассказать. Наверное я слишком лиричный человек и не могу так много не писать во вроде бы своем родном дневнике. Но кажется приспосабливаюсь.