August 21st, 2011

Басня о соловьях

По счастью среди оппонентов есть не только люди кричащие сами себе в уши, но и спорщики вполне компетентные, понимающие и содержание и интеллектуальный контекст дискуссии о Европе, Праве и т. д.. Это чрезвычайно приятно - выношу обмен мнениями и о правовой доктрине славянофильства в отдельный пост.





From:
marija_k
Date:
Август 20, 2011 11:45 pm none (UTC)
IP Address:


<input ... > Удалить Spam Скрыть Заморозить Track This


(Link)





Право или Правда?

Давайте начнем не с «коллективного Мирзаева» (с которым, на мой взгляд и так всё ясно). Давайте начнем со славянофилов. «Вместо Права они выставляли идеал Правды, живого и одушевленного нравственного суда. … Безнравственная власть не ограниченная законом чудовищна. Но славянофилы этого видеть не хотели, и продолжали проклинать Бездушную Гарантию, а на аморальное насилие просто закрывать глаза».

На мой взгляд, это совершенно неадкватная оценка воззрений славянофилов по поводу Права. Не было никакого «вместо». Было расставление приоритетов, естественное для верующих православных людей. Попытаюсь сформулировать основное в их взглядах на Право и Правду (в основном, по работам Хомякова, Киреевского, Аксакова):

1) Русская культура отдает приоритет внутренней правде – нравственным идеалам. Закон (Право, внешняя правда) при этом отнюдь не отрицается, ему просто отводится подчиненное положение.

2) Нравственной личности нет надобности в формальном законе (Т.е. такие люди не творят зла не потому, что есть закон, а по внутреннему убеждению). Закон создается для духовно слабых людей. Этих людей закон удерживает от совершения зла по отношению к другим членам общества.

3) Закон должен соответствовать нравственности и выражать ее духовные начала – принципы справедливости и добра. В случае противоречия Права и нравственности – выбор (личный выбор человека) должен делаться в пользу духовно-нравственных ценностей.

Учение славянофилов о Праве и Правде отнюдь не означает нигилистического отрицания Права как внешней правды. Главное в их размышлениях – признание условной, земной, бренной ценности Права, не способного одними лишь своими средствами создать нравственно благополучное общество и являющегося лишь низшей ступенькой в совершенствовании духовных начал. Славянофилы отдавали первенство внутренней правде, а за Правом признавали ценность в смысле совершенствования внешних форм совместной жизни людей, при которых сохранялся бы мир, устойчивость и по возможности исключались бы проявления зла.

Главным недостатком западной системы Права славянофилы считали то, что оно оказалось духовно выхолощенным и полагало своим достоинством свободу личности от каких-либо абсолютов, в том числе и свободу совести – или точнее – свободу от Бога. Обмирщение культуры привело к признанию за юридическими установлениями некоего священного значения, в то время как последние выполняли лишь охранительную функцию в находящемся в постоянной борьбе обществе, удерживая его от катастрофы.

В царстве ценностей праву принадлежит подчиненное место – вот, в сущности, на чем настаивали славянофилы. «Человек – это его вера», – утверждал Киреевский, и отсюда логически вытекало, что вне скреп веры всякие социальные связи окажутся чрезвычайно хрупкими, всякая национальность и тем более го сударственность – беспочвенной, всякое право - шатким и пустопорожним» (Устрялов).

PS. Не вижу в таких взглядах славянофилов никакой помехи для борьбы с условным “Мирзаевым”. И препятствий к конституционному закреплению прав русского народа также не вижу. Правовая процедура на Западе сильнее Сговора также далеко не всегда и обеспечивается отнюдь не «обожествлением» Права, а контролем общества. Там, где общество (пока) сильнее, Сговор не возможен. Там, где общество слабее или равнодушно к проблеме – увы.







[User Picture]


From:
holmogor
Date:
Август 21, 2011 12:10 am none (UTC)
IP Address:


<input ... > Edit Удалить Скрыть Заморозить Track This


(Link)





Поймите меня правильно - по сути у нас разногласий в общем нет. И по большинству пунктов я сам классический славянофил, за исключением трех. 1. Отрицание Права, 2. Учение о негосударственности русского народа, 3. Вера в скорый закат Европы.

Но, тем не менее, Вы даете именно что смягченную и приглаженную версию правовой доктрины славянофильства, аккуратно убрав из нее острые углы. Напротив, у Аксакова сотоварищи она была с острейшими углами:

"Гарантия не нужна! Гарантия есть зло. Где нужна она, там нет добра; пусть лучше разрушится жизнь, в которой нет доброго, чем стоять с помощью зла. Вся сила в идеале. Да и что стоят условия и договоры, коль скоро нет силы внутренней?.. Вся сила в нравственном убеждении. Это сокровище есть в России, потому что она всегда в него верила и не прибегала к договорам" - это К.С. Аксаков. Создатель собственно политической доктрины славянофильства.

Кстати как раз у Устрялова вполне себе беспощадный по сути разбор этой доктрины.

"Когда читаешь некоторые страницы К. Аксакова, убеждаешься, что идея "святости" настолько вытесняет в его сознании принцип честности, что в порыве увлечения он едва ли не готов считать честность пороком. Разумеется, подобное игнорирование иерархии нравственных ценностей, "смешение граней", извращение этической перспективы, -- являлось существенным изъяном как русской психологии, так и славянофильской доктрины".

Тезис о подчиненном значении права в царстве ценностей плох тем, чем плоха любая апелляция к нематериальным и неинституциональным ценностям, - очень трудно отличить где правда, а где подделка. Где блаблабла, а где действительность. Апелляция к идеальному в наш век лжи легко может быть не более чем заглушкой для лжи, зла, кражи, насилия. Бьют в рожу. "А ты смиряйся". Залезли в карман "Не в деньгах счастье". Царит произвол. "Не народное дело лезть в государевы дела" и т.д.

Славянофилы явно недооценивали радикальность зла в человеке, - о чем очень хорошо говорит тот же Устрялов в другой своей работе о славянофильстве. И именно поэтому на нравственный поступок возложили гораздо больший груз, чем он в реальности мог вынести.

"В результате обычно получается то, что жизненная проверка всех этих возвышенных надежд скоро обнаруживает их некоторую практическую неприспособленность, некоторую долю заложенной в них оптимистической близорукости. Зло неизменно оказывается значительно сильнее и "реальнее", чем его рисуют в своих отвлеченных построениях идеалисты и романтики всех стран".

И еще позволю одну устряловскую цитату - относительно следствий для страны увлечения власти славянофильским оптимизмом.

"Быть-может, трагедия петербургской России заключалась, главным образом, в том, что над самою русскою властью слишком тяготели извращенные отзвуки своего рода "славянофильских" предрассудков. Анализ официальной идеологии русской власти ХIХ века вскрывает в ней наличие ряда "романтических" преданий, сослуживших ей, как теперь очевидно, печальную службу. Стремясь сохранить в чистоте "древние устои самодержавия", фанатически отстаивая "охранительные начала" quand mкme, русские цари мало-по-малу становились в жестокое противоречие с тем центральным и по существу своему глубоко плодотворным принципом петербургского периода, -- принципом великого государства, построенного на фундаменте права, которому история заставляла их служить".

Самодержавие в какой-то момент поверило в славянофильскую реакционную утопию и, как следствие, не меняясь нравственно в лучшую сторону, не реализуя на деле тот духовный образ самодержавия, который рисовали славянофилы, охотно убаюкивало себя риторикой о негосударственности народа, о священности царства и т.д. Результатом стало лишь торможение становления правовой  составляющей государственности и одновременно крушение царской власти, от которого России уж точно лучше не стало.

Все нулевые мы находились в чем-то в аналогичной ситуации, а именно в плену оптимистического патриотического словоговорения. И я конкретно был одним из соловьев генштаба в этом сомнительном жанре. Выдающимся может и не по красоте слога, но уж точно по силе и сгущенности розовой краски оптимизма. В результате мы получили воцарение радикального зла вкупе с нежеланием и неспособностью государства оказать этому злу хоть какое-то сопротивление. Зловещие молчание всех власть предержащих над трупом Буданова было для меня лично таким символом этого нежелания и неспособности.

Выяснилось, что пока соловьи генштаба  пели - Васька слушал да ел. Выслушивая песни о благодетельности национально ориентированного деспотизма и о существующей власти как единственной защите от ада повторения западнического переворота, Васька накручивал себе на ус лишь одну сторону дела - "деспотизм - хорошо", "боятся потрясений - значит будут слушаться". И напротив, любая национальная и социальная программа пролетала у него мимо ушей, ею соловьи кормили в основном самих себя. На выходе мы получили безнаказанность убийц, полицейскую инстанцию, которая за провозглашение национальных принципов уже намеревается вводить запрет на профессии, и предательство патриотических интеллектуалов, которые на свою соловьиную роль оказались неспособными посмотреть мало-мальски критически. И продолжают восхвалять благодетельность национального деспотизма в эпоху, когда деспотизм уже переламывает сапогом шейные позвонки нации.

Вот допустить еще раз соловьиную ошибку - нельзя. Ни в политической практике, ни в теории. Если материальное меньше идеального, то тот, кто говорит об идеальном и призывает нас к идеальному пусть начнет с материального. Думаю, это сегодня может быть надежным критерием. Если нам говорят что Правда выше Гарантии, то пусть дадут "низшую" Гарантию, и мы охотно примем высшую правду. Если же выясняется, что Гарантию нам дать не хотят, то, значит, и все разговоры о Правде были ложью и отведением глаз для удобства деспотизма и насилия. И Правда в этой системе лжи была на самом-то деле нипричем.

(no subject)

Наташа Холмогорова очень хорошо о споре крыши и фундамента: http://nataly-hill.livejournal.com/1346334.html

Однако стоит дом именно на фундаменте. И горе тому, кто попытается перевернуть его вверх ногами и возвести на сияющем хрустале.
Высокие чувства и идеалы - не для того, чтобы класть их в основание. Их место - сверху, а не снизу. Они не созданы для того, чтобы наваливать на них тяжести или попирать их ногами.
Бытовой пример. Любовь в семье необходима, без нее очень плохо. Но, когда на вопросы: "Где мы будем жить? Как будем распоряжаться доходами? Кто у нас выносит мусор, а кто моет посуду?" - у супругов один ответ: "А, неважно, мы же любим друг друга, значит, все эти бытовые мелочи как-нибудь в духе любви разрешим!" - это значит, что их взаимную любовь, сколь угодно глубокую и прекрасную, ждет скорый и печальный конец.
Не потому, что любовь была какая-то "слабая" или "ненастоящая". А из-за ее недолжного использования. Начали микроскопом гвозди забивать - хана микроскопу.
И так во всем.

Об обиде на кавказцев

http://krylov.livejournal.com/2289575.html#comments - про Мущинство. Довольно точно схвачено.

Кстати, очень многие кавказцы испытывают довольно тяжелый стресс, поскольку прекрасно понимают, как к ним относится русское общество. У них очень часто свербит, что их считают "черножопыми", ненавидят, считают потенциальными преступниками и т.д. Вся эта идеология "Кавказ сила" распространившаяся в последние годы - это так сказать попытка психологически выровняться. Но вот проблема - и по этому примеру и по общей линии поведения они решают вопрос глубоко неправильно. То есть пытаются прорваться наглостью. И тем самым усугубляют ситуацию.

Кстати, в отношениях русских с кавказцами довольно большую роль играет различие психологических мотивов оскорбления и обиды, которое так разительно отличает западноевропейскую и русскую цивилизации. Кавказец обычно даже на уровне физиологии ведет себя нагло, выставляет ноги и руки, занимает пространство, оскорбляет. Что делать в этой ситуации западноевропейцу тот прекрасно знает. Оскорбить сильнее. Показать свое самцовое превосходство. И через это научить вежливости.

Русский же, как я писал многократно относительно "Русского аффекта", в этой ситуации обижается, то есть стремится уйти подальше, отгородиться, чтобы глаза наши их не видели. Даже когда возникают острые случаи - как Манежка, это именно случаи массовой коллективной обиды. Заметим, что люди с Манежки пошли выражать свой протест как бы в никуда. Нельзя сказать, что они даже жаловались власти. Скорее - Богу на жизнь. И уж точно они не пошли "учить кавказцев жить" - что бы сделали скорее всего западники. Как следствие, русская обида нарастает по мере увеличения количества случаев столкновения с горными орлами. Уровень невыносимости нахождения рядом (а использовать классический руский ход и уйти теперь некуда) нарастает по экспоненте. И именно отсюда в разной степени рационализуемая эмоция "отделить". На самом деле это именно Русская Обида во весь рост - отделиться, отгородиться, уйти.

Эмпирика



Классический пример, показывающий, что любые разговоры, начинающиеся с "Ах, падлюки националисты хотят развалить страну, они химериканские шпионы и гады все как один. Их заговор приведет к тому, что русских будут убивать, а женщин насиловать" недолго удержатся на уровне гнилостной идейной полемики.

Они непременно закончатся тем, что субъект начнет одобрять звероподобных убийц русских, подмахивать звероподобным убийцам русских, помогать звероподобным убийцам русских и прославлять звероподобных убийц русских.

По этому пути пошел пресловутый Тесси - на картинку можно полюбоваться. Еще пара месяцев - и шавка начнет лаять на тему "Ну что вы набросились на этого Черкесова? Обычная разборка гопоты...".

По этому пути пошел Кургинян, после убийства одного русского офицера, предложивший чеченцам свою помощь в осуждении и уничтожении еще десятков русских офицеров.

По этому пути пойдет русклайновец Степанов с его "Русский национализм - могильщик России" (интересно, что раньше он пел совсем другие песни).

По этому пути пойдут всевозможные букарские и прочие.

И другие пойдут.

Если ты против русского национализма - ты пособник тех, кто убивает русских.

Это уже не лозунг, не кричалка для зомбирования мозгов, это эмпирически доказанный факт.

Тот, кто стал антинационалистом, через несколько месяцев станет в один ряд с теми, кто убивает русских и будет драться за них.

P.S. Кстати, мразюка ведь прекрасно знает, как себя повели русские националисты.

Мой конфликт с Яшиным в 2006 году, возникший при гораздо более травмирующих обстоятельствах (меня коллективно травили, причем травили предельно грязно, а не предложили девушке покататься). Я сумел применить силу. И при этом Яшин жив, здоров, и даже не так давно нашел мужество и порядочность извиниться лично за тот случай.

Была, перед этим, аналогичная, в рамках все той же коллективной травли меня разборка с юзером Геринг. Дело тоже было нешуточное - в какой-то момент поваленный противник начал кусаться. И однако ж все разошлись живые.

Но нашел русский националист Холмогоров и мужество "утереться", как называет это мачезадая скотина Тесси, а именно - когда надо подставить другую щеку, когда это было нужно для свидетельства о Христе, - в теледискуссии об ОПК. При этом ни я, ни кто из окружающих, отнюдь не был уверен, что оратор меня не ударит.

Итак, мой личный счет как русского националиста с предавшим русских ублюдком-мачистом, 3:0. Он трижды обосрался на моем примере.

Как Европа стала свободной

На самом деле тот факт, что крепостничество и феодализм, несмотря на свою кажущуюся длительность, остались в истории Западной Европы лишь мимолетным эпизодом, был предопределен именно "правовой революцией" XI-XIII веков. Именно благодаря этому Европа феодальная и крепостническая превратилась в Европу капиталистическую и гражданскую.

Какая тут связь? А она была довольно простая, хотя и нелинейная.

Дело в том, что в большинстве европейских стран, испытавших последствия "правовой революции" к XIII веку феодальные повинности - рента, были письменно документально зафиксированы в твердых денежных суммах.

Другими словами, была бумажка в которой было четко записано, что крестьяне такой-то деревни должны платить сеньору в год столько-то ливров.

А затем начались пертрубации.

Сначала - Черная Смерть, которая резко подняла цену крестьянского труда, цену рабочих рук, вообще - очень сильно подняла себестоимость всего и вся в Европе.

А затем начались поставки серебра из Америки и Запад начала сотрясать революция цен. Инфляция, которая многократно уменьшала цену денег.

Сеньоры очень хотели бы в этой ситуации поднять повинности, заставить крестьян платить больше.

Но...

НЕ МОГЛИ

Всё было записано на бумажке.

И любой королевский суд на раз признавал правоту крестьян.

Как следствие, после двойного кризиса сеньоры не могли просто сохранить классический феодализм и тупо брать с крестьян ренту.

Совокупный капитал феодалов, главную часть которого составляла именно земля как источник ренты, - обесценивался.

Совокупный капитал крестьян, поденщиков, горожан, то есть всех тех, чьим капиталом был дорожавший труд, возрастал.

Соотношение сил непоправимо менялось в пользу третьего сословия (об этом см. прекрасный текст А.И. Фурсова о генезисе капитализма).

При этом, разумеется, аристократия на то и была аристократией, чтобы не сидеть сложа руки.

Она начала вертеться.

Начали умножаться косвенные повинности, типа обложения дорог, которые не были жестко зафиксированы.

Британские лорды начали превращать землю из аграрного в производственный капитал, приступив к огораживаниям

Испанские идальго полезли завоевывать новые земли за тридевять земель и искать новые источники дохода на них.

Французские шевалье начали отстраивать систему абсолютного государства, которое могло бы драть с крестьян три шкуры, не имея никаких письменных обязательств перед ними и выступая господином закона.

Немецкие риттеры решили сбросить издержки в виде слишком дорогостоящей церковной инфраструктуры и поделить эти излишки между дворянством и бюргерством.

Так возникли европейские капитализм, империализм, государство-state и реформация.

То есть все основы новой Европы, Старый Порядок, который был грандиозной попыткой сеньориального класса сохранить власть в условии скукоживания непосредственной "рентной" экономической основы могущества этого класса.

В какой-то момент Третье Сословие разгадало эту игру.

Его могущество по прежнему росло, но росло прежде всего как экономическое и культурное могущество, в то время как власть Старый Порядок от него отстранял.

И началась эпоха Революций, то есть эпоха, когда Третье Сословие поставило своей задачей физически и структурно уничтожить старый правящий класс, не принимая и не допуская уже никаких уверток.

Но, так или иначе, та цепочка событий, которая привела Западную Европу к той свободе, которой она гордится - в некоторых вопросах не без резонов, а в некоторых случаях оборачивая ее гнусностью (такой как "экспорт демократии"), началась с одной единственной малости.

С того, что усилиями архиеретика папы Григория VII его болонских юристов, Право было признано в Западной Европе некоей самодействующей и самовластной силой, почти божественного статуса.

А на практике это верховенство права выразилось в незыблемости письменно зафиксированных феодальных повинностей и невозможности даже для сеньоров через этот письменный документ переступить.

Там, где в католическом мире этого не произошло, как в Польше, стало возможным второе издание крепостничества, неохолопство, стал возможен абсолютно безграничный и ничем не сдерживаемый панский деспотизм.

Этот деспотизм был обоснован идеей шляхетской республики (которую в отличие от многих коллег нацдемов я считаю не положительным, а сугубо отрицательным примером) - в которой правосубъектом, гражданином был шляхтич - вплоть до права Nie pozwalam!, а большинство людей рассматривалось как нелюди, как скот - bydlo.

И судьба Польши как была плачевна всё Новое время, так и теперь блестящей ее не назовешь.

Это пример того, что такое европейская страна не пережившая в полной мере Правовой Революции.

P.S. Отсюда кстати не следует, что надо слепо обезьянничать.

Если начать с неправильного конца, то можно получить прямую противоположность тому, что хотим.

Именно так, с неправильного конца начали прививать у нас правовую культуру западники в XIX веке.

А именно - западники-юристы во главе с Кавелиным сыграли роковую роль в крестьянской реформе 1861 г.

Они стали отстаивать принцип, согласно которому и крепостные, и земля, это частная собственность помещиков.

А, соответственно, отнимать у помещиков собственность государство имеет право только за выкуп.

Отсюда произошли выкупные платежи, отрезки и прочие извращения, которые оскорбили крестьянское правовое сознание и чувство справедливости.

Поскольку крестьяне считали землю своей, а уже себя - отданными государем помещикам во временное владение.

И кстати в контексте правовой системы Московского государства XVI-XVII века именно они были правы.

Просто эта система была уничтожена в XVIII-XIX вв., будучи заменена другой, шляхетской, как раз по польскому образцу, в которой обладателем полноты прав признавался дворянин, а крестьянин обладал нулевой правосубъектностью, ему никто ничем не был обязан.

Закончилось это закономерным крахом государства и революцией.

Поэтому фиксацию Верховенства Права нельзя начинать с фиксации права государства над народом или права элиты против народа.

Нельзя закрепить "неприкосновенность права частной собственности" олигархии на приватизированные предприятия (с чем явно пойдут на выборах персонажи типа Прохорова), установить Олигархическую Прерогативу, и думать, что тем самым мы положили начало Правовому Государству.

Ничего подобного.

Наши западники очень любят восхвалять Magna Carta, английскую Великую Хартию Вольностей, как некий источник западного правосознания и неприкосновенности личности.

И тонко намекают - мол дайте неприкосновенность аристократии (то есть нам с нашими матрасами), а уж потом и до быдла с улицы дойдет - все равно быдлу прав давать сразу нельзя.

Так вот.

Это ложь.

Европейская свобода началась не с королевской хартии баронам, которую, к тому же, много раз отменяли.

Она началась именно со скромной записи, фиксировавшей повинности крестьян перед сеньором, в твердой сумме в доброй монете.

Записи, которая, однако, имела такую силу, что никто в последствии не мог ее переступить ни к какой своей выгоде (которую сеньоры бы не преминули представить бы как общую выгоду).

Просто бумажка.

Которую было не отменить и не изменить.

(no subject)

Что-то все дружно говорят, что Каддафи конец.

Даже если это правда так, то он с честью выдержал полгода под бомбами, всеми преданный и проданный, против, фактически, всего мира, против осатаневшего в конец Запада, имевшего полную возможность за это время обучить и профинансировать "повстанцев" по самое нибалуйся.

После стремительного слива Милошевича, Саддама и других предыдущих жертв, это пример того, как много может сильный духом.

Другой сильный духом сможет сделать больше.