November 12th, 2015

О таджикском мальчике, инфекциях и миграциях...

СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНАЯ МИГРАЦИЯ

Продавливалась установка, что национальное большинство всегда априори виновато перед мигрантами, а мигранты всегда априори правы. Нас подводили к мысли, что если Средняя Азия поголовно вступит в исламистские ряды, то виновата будет якобы наша русская нетолерантность и нежелание широко держать двери открытыми. Мол, молодые выходцы из Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана покидают негостеприимную Россию с опаленным сердцем и готовы стать экстремистами. А потому нужно больше гостеприимства.

Куда уж больше! Криминальная хроника сегодня выглядит как сводки с театра боевых действий, причем на острие удара как раз дети. «В Бирюлево задержан педофил из Средней Азии, напавший за один день на двух 12-летних девочек», «Педофил из Таджикистана напал на 13-летнюю жительницу Дмитрова», «Мигрант из Кыргызстана подстерег и изнасиловал 11-летнего мальчика за торговым центром в Протвино», «Самара: уроженец Узбекистана хитростью проник в дом, изнасиловал двух 11-летних девочек и ограбил квартиру». Всё это новости последних двух недель. И на этом фоне сообщается об обеспокоенности правозащитников: «У нас воспринимают мигрантов как какую-то опасность»...

Определенная миграционная закрытость повышает уровень жизни в стране. А чем выше уровень, тем больше ценят мигранты возможность сюда переселиться, тем на большие жертвы готовы пойти, тем большую лояльность они согласны проявить к стране, в которой хотят жить и работать. То есть закрытая, культурно целостная Россия сможет гораздо более эффективно влиять на соседей и защищать себя от угрозы ИГИЛ, чем нынешняя — с границами нараспашку.

Гораздо больше гармонизации отношений способствовали бы жесткие меры, такие как визовый режим и контроль въезда. Они сократили бы скорость ротации мигрантов и позволили бы уже прибывшим освоиться в России, выучить русский язык хотя бы в объеме словарного запаса Эллочки Людоедки, начать аккультурацию и ассимиляцию. Сейчас же всё движение в этом направлении разбивается: каждая новая волна мигрантов обновляет кишлачный уклад предыдущей.

При этом характерно вот что. Миграционные правила для граждан Украины, которые, как ни крути, куда для нас ближе в культурном плане, с 1 ноября ужесточены, за исключением жителей Донбасса. Возникает вопрос, а как быть с жителями сожженной Одессы, куда деваться тем, кто не хочет жить в Днепропетровске? По сути повторяется судьба русских изгнанников из Средней Азии, и снова им никто не рад.

Получается какая-то гонка преследования. В 1990-м на площадях Душанбе, Ташкента, Бишкека, скандировали: «Русские, убирайтесь!». Русские убрались. Качество жизни в этих странах стремительно упало. Те люди с площадей отправились вслед за русскими. И вот они уже в эфире наших телеканалов грозят с нами «разобраться». Только на этот раз нам уже некуда убираться.


Читайте далее: http://izvestia.ru/news/595502

Мои твиты

Collapse )

Советская эпоха в зеркале искусства и православной идеологии

Написал о проходящих в Манеже выставках: "Православной Руси" вл. Тихона и "Романтическом реализме".

http://portal-kultura.ru/articles/obozrevatel/124471-na-manezhe-istorii/



Казалось бы, распределение ролей — яснее ясного. Православная выставка должна подталкивать к отвержению большевизма, а пропагандистская красота дейнековских красавиц возбуждать желание выполнить пятилетку в четыре года. Но получилось, на мой взгляд, скорее наоборот.

Создатели «Православной Руси» дали в чем-то невольную апологетику большевизма, в значительной степени «разгрузив» его вину указанием на враждебность англо-французских союзников России, в Первой мировой, по сути, подставивших, а затем уничтоживших империю. Ответственность за свержение монархии возложена в первую очередь на заговор высших российских элит — выставка подчеркивает, что большевики и эсеры в свержении царя и участия не приняли из-за слабости, а обрушили тысячелетнюю империю либералы да корыстные бюрократы по знакомой нам «оранжевой» модели.

Большевики предстают, конечно, неприятными людьми, инородцами из-за границы, ненавидящими Церковь и готовыми убивать и убивать. Саркастичный стенд с «гуманными» цитатами из дедушки Ленина на фоне его портретов с детьми, производит сильное впечатление. Но, в сущности, никакой альтернативы большевизму — ни политической, ни нравственной — не просматривается.

Как ни странно, «Романтический реализм» в этом смысле куда откровеннее. Выставка начинается с эпического полотна Исаака Бродского «II Конгресс Коминтерна» — своеобразного вызова учителю Илье Репину с его великим «Заседанием Государственного совета». У Репина — монументальная мощь империи, у Бродского — грандиозное мировое партсобрание, шабаш выписанных с портретной тщательностью бесов, среди которых почти не найти русского лица. Этот обсевший Россию рой попросту шокирует и невольно задает тон.

Выставка — о том, как в эпоху господства авангарда, представлявшего саму революционную идею, реализм искал себя, подбирая ключи к угодному Советской власти изображению действительности. Ключи эти находились непросто. Мы видим целый набор «отмычек» — от старорежимного глянца Бродского, через тонкую издевку «Заседания Совнаркома» Кародовского, где жутковатые лица персонажей иронически контрастируют с дореволюционным «Заседанием Сената при Петре I» того же художника, до граничащего с авангардом культа солнца и плоти у Дейнеки.