November 14th, 2015

Je suis Barbos!



Особенность советско-россиянской политической культуры - это поведение по отношению к Иностранцу в стиле собачки, которая визжит и возмущенно рычит, когда её ударили палкой, но проходит немного времени и она бросается облизывать руку с палкой. Просто потому что это священная иностранная рука.

Неделю официоз визжал как резанный от гаденьких карикатур Шарли на теракт в котором погибло больше людей, чем погибло на улицах Парижа сегодня. Развернули кампанейщину. Сенаторы рисовали карикатуры. Проводили пикеты. Снимались телепередачи. Всячески культивировалась обидка.

Но вот всё пошло всерьез. Франции прилетела метафизическая "обратка". Кошмар. Причем закономерный кошмар - плод всей политики "толерантности" и "освобождения исламистов востока от диктатуры Асада". Логичный итог свинства с "Je suis Charlie".

Казалось бы самый подходящий момент, чтобы отреагировать сдержанно и холодно.

"Несмотря на проявленное неуважение к жертвам крушения нашего самолета, официально поддержанное МВД Франции, спрятавшимся за свободу слова, мы вам очень сочувствуем. Ну не очень. Но сочувствуем. И у нас такое бывало. Пока на Норд-Осте кровопийцы убивали наших людей, ваши Глюксманы прыгали вокруг них и кричали им Ура! Мы понимаем ваши чувства, давайте вместе работать над тем, чтобы это не повторилось ни у вас, ни у нас".

Вместо этого кампания рукопожатных истерик. Захарова, буквально визжащая, что за напоминание о карикатурах будет банить.

Не выдержал оставил ей комментарий:

"Очень жаль, что уважения к погибшим соотечественникам у вас гораздо меньше, чем уважения к погибшим иностранцам. Вы все-таки работаете в министрестве иностранных дел России, а не в Министерстве Заграницы".

Вот сейчас уверен, что по всем каналам пройдет жесткая указивка "Шарли" не упоминать.

- Хозяин! Тебе плохо? Ну ты же любишь своего барбосика? Любишь? И влажным языком по носу.

Вылизывать, при этом, будут официальных французских ублюдков и тамошнюю общечеловеческую ответственность. Марш устроят: "Я - Батаклан!"

И это при том, что всем понятно, что "Шарли" - это политический институт. И до января это был политический институт, а уж после января - тем более. Уверен, что темы номеров и карикатуры там согласуются с МВД, а может быть и выше. И "Наконец порно" им согласовали. Никакой "свободы слова" тут нет и в помине.

И это при том, что наш единственный друг во Франции - Марин Ле Пен, которую сейчас будут гнобить с особой изощренностью, поскольку произошедшее является следствием того, что Ле Пенов не слушали и не слышали, - это, видимо, последний шанс Франции.

Но мы будем плясать перед официальным Парижем. Давайте еще консульство "Шарли" в Петербурге откроем.

Либеральные твари, ходившие с проукраинскими плакатами, когда артиллерия расстреливала детей в Донецке, теперь буквально неистовствует в том, что "все дружно должны громко жалеть Париж". Это, кстати, логично - для них трагедия всего лишь повод продемонстрировать слияние с Западом.

Очень смешно, как они, позавчера возмущавшиеся предложениями депутатов внести художников Шарли в список невъездных в Россию, сегодня пишут призывы к французскому МИД-у сделать невъездным меня не за карикатуру, а за напоминание о ней. Ну не мило ли.

Но все эти "Je suis Maidan" меня волнуют мало. А вот чиновно-агитпроповская трусость, отсутствие всякого чувства достоинства, реально бесит.

Вот ненавижу это трусливое чужебесие. Просто ненавижу.
Основной

Предупреждение Каддафи



«Пренебрежение стабильностью Ливии повлечёт за собой обрушение мира в мире, через нестабильность в Средиземном море. В случае, если наша власть в Ливии должна будет прекратиться, миллионы африканцев хлынут нелегально в Италию, во Францию... Европа станет чёрной в самое небольшое время... Мы предотвращаем эмиграцию, сдерживая и продвижение «Аль-Каиды». Таким образом, если стабильность в Ливии будет нарушена, это немедленно будет иметь плохие последствия для Европы и для Средиземноморья. Все будут в опасности!». (с) Муаммар Каддафи

Собственно сегодня это очень актуальное предупреждение. По сути именно Ливийская война ознаменовала старт целой серии локальных войн и государственных переворотов, с огромным количеством жертв и миллионами беженцев, которые ныне захлестнули Европу. Войны на Украине, Сирии, Йемене, Ираке, Мали во многом являются последствием Арабской весны, которая "победоносно" стартовала с уничтожения Ливии. Теперь же наступают последствия в том числе и для тех, кто Арабскую весну затевал и принимал активное участие в ее поддержке. Каддафи не смог остановить этот каток, который рушил государства Ближнего Востока и Северной Африки, он смог его лишь притормозить на пол-года, дав время Асаду собраться с силами и организовать сопротивление, которое в итоге и привело к срыву всего проекта "Арабской весны". Но Каддафи был первым, кто встал на его пути и уже на пороге гибели он смог пророчески живописать последствия того, что грядет за уничтожением несчастной Ливии.

Об уроках парижской трагедии. Ты этого хотел, Жорж Данден!



Написал об уроках трагедии в Париже. Почитайте.

http://www.kp.ru/daily/26458.7/3328330/

Трагедия произошла в не самое подходящее время для отношений двух наций. Только что французский журнал грязно глумился над жертвами в нашем самолете погибшем на Синае. И я не видел ни одного публичного извинения со стороны французов. Только наши официальные лица уверяли, что настоящим французам стыдно... Поэтому все выражения сочувствия, увы, приходится начинать с оговорки: «несмотря на ваши издевательства над терактом против нас, мы вам очень сочувствуем».

Сочувствуем именно потому, что сами знаем эту беду на её кровавый вкус. Сочувствуем искренне. Честно.

Но, рассуждая с холодной головой, нельзя не отметить, что Франция платит по счетам. По всем счетам сразу.

Террористы кричат: «Это за Сирию!». И это в самом деле «За Сирию», но не в том смысле, что французская авиация бомбит ИГИЛ, а в том, что, когда Франция после Первой мировой войны получила мандат на управление Сирией, она сначала разделила единую территорию на 5 государств по конфессиям: христианское, алавитское, суннитское, друзское, армянское. А потом взяла и склеила в два – Сирию и Ливан, заложив предпосылки гражданских войн в обеих странах. Сохрани французы Сирию единой, или уж раздели как следует, - никакого ИГИЛ сейчас бы там не было.

Два года назад президент Олланд больше всех махал шашкой и рвался поучаствовать в американской интервенции в Сирии, лишь чудом остановленной в последний момент Владимиром Путиным.

Именно Олланд и его предшественник Саркози поддерживали свержение Каддафи, приветствовали исламистскую революцию в Египте, поджигали Сирию и непосредственно ответственны за рождение ИГИЛ, «Ан-Нусры» и прочей нечисти, за разворачивание их деятельности во Франции и всей Европе, за взрывоопасные потоки беженцев.

Когда в январе убийцы расправились с редакцией «Шарли», то вместо адекватного изменения политики безопасности и миграции, Олланда интересовало только то, чтобы Марин Ле Пен не получила политические очки и затеял кампанию истерической толерантности «Je suis Charlie».

Между тем, сочувствовать надо было не пачкунам, с тех пор многократно себя показавшим, а тем гражданам Франции, которым в будущем угрожала опасность стать жертвами террористов!

Жанна д Арк которой не будет



Je ne suis pas Paris.

Вот совсем. У меня нет ни девочковой, ни хемингуэевской влюбленности в этот город.

Напротив, он у меня ассоциируется со страданием и смертью. Я никогда так не мучился и никогда не был так близок к смерти, как на острове Сен Луи в августе 2011 года. Тогдашние прогулки в шаге от конца до сих пор напоминают мне о себе.

В Париже я умирал и этот город, при этом, был довольно равнодушен. Даже, в конце концов, пришедшая по туристической страховке врач была сербкой.

Кровь сотен человек на улицах Парижа - тоже ничего нового - будь то восстание Этьена Марселя, Варфоломеевская ночь, восстание Лиги, Фронда, Революция, баррикады 1830-1848-1871, восстание в 1944, столкновения полиции и манифестантов времен алжирской войны...

Одно из самых красивых мест в Париже - Пляс Конкорд с её фонтанчиками и обелисками - это место цареубийства (привет Войковской).

В общем этот город не уютная фарфоровая девочка. Он живет на крови и, пожалуй, ею питается, сам убивает. Не случайно, что это город Катакомб.

Жалеть его в _историческом_ смысле нечего. Людей жалко как их жалко везде и в той же степени, в которой они жалеют нас.

Вопрос лишь в одном. Раньше это была кровь лившаяся в логике истории одной из величайших наций человечества. Сейчас французы похожи на баранов ведомых на скотобойню мировых геополитических игр. И, похоже, толерантность разъела им мозг настолько, что у них уже нет сил сопротивляться и они просто дадут себя зарезать.

Всесмехливый Вольтер растворил нацию и погружает её на дно ада. Даже выходя со стадиона они поют "Марсельезу". В этом есть ирония: показывать отсутствие страха перед террористами с помощью песни, которую сочинили террористы и воспевающей террор.

Франции нужна Жанна д Арк.

Мало того, у Франции есть Жанна д Арк.

Но Жанну д Арк призвал Бог и назначил король посовещавшись с епископами.

Представьте себе, что было бы, если бы Жанну д Арк назначали всеобщим голосованием.

P.S. Карикатура "Шарли" на Марин Ле Пен. Как говорится: Я просто оставлю это здесь.

О французских гимнах...

Покидая стадион после взрывов парижане громко пели Марсельезу. По сему случаю многие постят ролики с Марсельезой в знак солидарности

Ну выражать солидарность с жертвами терактов с помощью песни террористов - это не ко мне.

По сему случаю послушайте НАСТОЯЩИЙ гимн Франции в оранжировке величайшего русского композитора, считающейся образцовой.



И еще забавный факт. Гимном Второй Французской Империи была песня "Отправляясь в Сирию".

Совпадение? Не думаю...




Partant pour la Syrie,
Le jeune et beau Dunois,
Venait prier Marie
De bénir ses exploits :
Faites, Reine immortelle,
Lui dit-il en partant,
Que j’aime la plus belle
Et sois le plus vaillant.

Il trace sur la pierre
Le serment de l’honneur,
Et va suivre à la guerre
Le Comte son seigneur ;
Au noble vœu fidèle,
Il dit en combattant :
Amour à la plus belle,
Honneur au plus vaillant.

On lui doit la Victoire.
Vraiment, dit le seigneur ;
Puisque tu fais ma gloire
Je ferai ton bonheur.
De ma fille Isabelle,
Sois l’Epoux à l’instant,
Car elle est la plus belle,
Et toi le plus vaillant.

A l’Autel de Marie,
Ils contractent tous deux
Cette union Chérie
Qui seule rend heureux.
Chacun dans la chapelle
Disait en les voyant :
Amour à la plus belle,
Honneur au plus vaillant.

Смерть в Париже. К антропологии, историософии и политологии теракта.

Написал о парижской трагедии в лирическом аспекте. Я никогда не понимал девочкового восторга перед Парижем. Он всегда казался мне городом смерти...



http://rusplt.ru/views/views_58.html

Париж пропах смертью, напитан кровью и унавожен костьми так, как мало какой другой из великих городов нашей планеты.

«Сильно разгоряченная толпа принялась обыскивать все парижские трактиры в поисках арманьяков; и всех, кого находили, тотчас отводили к вооруженным людям и безжалостно убивали секирами и другим оружием. И в этот день все, у кого было какое-либо оружие, били арманьяков до тех пор, пока они не падали замертво. Не было в тот день ни одной улицы, где бы кого-то из них не убивали, а затем во мгновение ока на арманьяках не оставалось ничего, кроме штанов. Тела их сваливали, как свиные туши, прямо в грязь. В тот день было убито таким образом на улицах 522 человека, не считая тех, кто был убит в собственных домах. А той ночью шел такой сильный дождь, что от трупов не было дурного запаха; их раны были так чисто омыты дождем, что на улицах видна была лишь спекшаяся кровь», — это из дневника парижского горожанина о резне сторонников герцога Орлеанского в Париже в 1418 году.

Вся история Парижа написана кровью. До того были восстания Этьена Марселя 1358 года и майотенов 1382-го. После — Варфоломеевская ночь, «День баррикад», Фронда, кровавые события Великой революции: Бастилия, сентябрьские убийства, Большой террор; затем революции баррикад — 1830 год, июньское восстание 1832-го, февраль и июнь 1848-го, кровавое подавление Парижской коммуны в 1871-м. Даже май 1968-го не обошелся без крови: погибли один полицейский и один студент.

Поэтому то, что произошло ночью 14 ноября 2015 года, не представляет собой в логике истории этого города с точки зрения его ритма длительной временной протяженности чего-то принципиально нового. Просто еще одно кровавое 14-е число, следующее за мистической «пятницей 13-го», тоже случившейся в Париже, когда Филипп Красивый велел арестовать руководство ордена тамплиеров и его братию.

Просто у Парижа новые жители, новые хозяева, и они решили вписать в кровавую историю города несколько своих страниц. Этим непременно должно было кончиться. Этим не могло не кончиться. С тех пор как сотни тысяч арабов переселились в Париж и город постепенно начал приобретать иной облик, все минимально разумные люди не могли не понимать, что однажды кончится именно этим.

В 1984 году великий Фернан Бродель, чье творчество было вершиной французской исторической науки, писал в своей последней книге «Что такое Франция?»:

«Как-то после обеда мы с женой спокойно идем по нашей улице и подходим к месту ее пересечения с другой, круто спускающейся с горы улицей. Внезапно я замечаю, что по этой второй улице мчится наперерез негритянский подросток лет пятнадцати–шестнадцати ростом метр восемьдесят, не меньше, на роликовых коньках. На полной скорости он разворачивается прямо на тротуаре, чуть не сбив нас с ног, и уносится прочь. Я возмущенно бросаю ему вслед два–три слова. Любитель роликовых коньков уже успел укатить довольно далеко, но он тут же возвращается, осыпает меня градом ругательств и восклицает в сердцах: «Дайте же нам жить!» Я не верю своим ушам, но он повторяет фразу. Выходит я, старикашка, нарочно преградил ему путь, а мое возмущение не что иное, как расистская агрессия!»

Нетрудно увидеть эволюцию этого «Дайте же нам жить!» до «Умрите!», прозвучавшего сегодня. Причем это «Умрите!» адресовано не каким-то конкретным лицам или группе, как в январе, когда расстреляли редакцию «Шарли», а к французской нации в целом. Серия одновременных терактов, включая взрывы на стадионе в присутствии президента страны, должна показать, что война объявлена нации в целом. Война, к которой Франция не готова. Не хочет быть готова. Отказывается быть готова, как отказывалась быть готова к войне в 1940 году, что закончилось взятием Парижа Гитлером.

Мои твиты

Collapse )