February 8th, 2016

О педофильском пасквиле Быкова и угрозе суда за отвращение к нему

Написал для "Известий" своё видение ситуации с пасквилем Быкова на Лизу и намерением Муратова судиться с теми, кто критикует этот педофильский пасквиль и факт его публикации.

ИЗНЕНАСИЛОВАНИЕ

Быков тоже, конечно, теперь прославлен в веках. Дмитрий Львович наконец добился своего — его пасквиль точно останется в русской поэзии грязным клеймом на неприличном месте. Не надо было, оказывается, писать пренаитолстеннейшие романы, читать путаные лекции про «сперматический бульон» в прозе Розанова, жить по принципу «ни дня без строчки». Достаточно было назвать тринадцатилетнюю испуганную девочку грязной порноактрисой. Секрет гениальности в простоте.

Классический прием «обвинения жертвы» имени всех творцов геноцида, Холокоста и просто сексуальных маньяков во главе с Андреем Чикатило — его малолетние жертвы были в его глазах развратными, грязными проститутками. Лиза в глазах Быкова «героиня порнодрам» и «не чище, чем садисты» (то есть грязна — мотив грязи вообще в лирике Быкова столь силен, что в его текстах обычно хочется заткнуть нос).

Автор склоняет мигрантов к новым и новым невозбранным ночам с лизами — главное, чтобы мама мигранта разрешила, а германская полиция прикрыла — культ германской полиции у российских либеральных поэтов для меня всегда был немного загадочен.

Что ж, поэт Быков найдет сегодня в европейских новостях обильный материал для одописания. «Ода на копуляцию Ахмеда Триждыбежавшего с отроком Францем на водах Дуная» (иракский мигрант изнасиловал 10-летнего мальчика в туалете одного из бассейнов Вены), «Ода на взятие бельгийской девы пятью воинами секс-джихада при помощи кружки пива» (пять беженцев напоили и изнасиловали бельгийскую девочку). Кстати, в Бельгии секс-джихадистов нашли по видео, на которое они сняли свое глумление над жертвой. Сильно ли отличается глумление Быкова от таких видео?

С Быкова, впрочем, скажу сразу, спрос не велик — я имел неудовольствие работать с ним 13 лет назад в одной газете, и его готовность составлять длиннющие вирши по любому поводу, не слишком заморачиваясь темой, уже тогда меня поражала. Появился соцзаказ обгадить Лизу, а заодно «путинскую пропаганду» — и он пишет, руководствуясь скорее ражем «противостояния путинской пропаганде», чем личными чувствами. Никаких этических тормозов у него нет.

Но, что еще важнее для поэта, у Быкова нет никаких эстетических тормозов. По этой причине он в начале 90-х почти сразу же выпал из «Ордена куртуазных маньеристов». Степанцов и другие тоже писали и пишут подчас рискованные эротические стихи, но они приправлены иронией и пронизаны культом женской красоты, хоть и воспринятой глазами себялюбивого мужчины. Достаточно сравнить пасквиль Быкова и стихотворение Степанцова «Владимир». Там, где у Степанцова зло и порок наказаны, там у Быкова они торжествуют. «Насильное» Быкова — это не только этическое, но и эстетическое преступление касательно преступления уголовного.

Это преступление могло бы остаться личной тайной Быкова, если бы господин Муратов проявил хотя бы немного ответственности и сказал: «Знаешь, Дима, мы это публиковать не будем». Но он опубликовал, тем самым совершив хуже, чем преступление, — ошибку. Он видит реакцию общества, отлично сам осознает, что совершил ошибку, а потому выдает защитную реакцию — бросается на тех, кто на это указывает. В частности, на меня, видимо, я показался удобной жертвой.

Я, конечно, не откажу себе в удовольствии припечатать и автора пакостного памфлета, и его публикатора в суде. Во-первых, они напрасно решили, что всё дозволено. Во-вторых, вызвавший всеобщее отвращение текст Быкова так и должен быть заморожен в этом качестве, чтобы никто не подумал, что это нормально — приставать к 12-летней девочке или глумиться над жертвой в рифму.

http://izvestia.ru/news/603561