February 23rd, 2016

Гордость и предубеждение и Беженцы. Кровавый гимн новой неполиткорректности.

Написал рецензию на настоящий манифест Новой Неполиткорректности и гимн гордости и предрассудкам - фильм "Гордость и предубеждение и зомби".

Категорически рекомендую его к просмотру всем, а не только любителям хоррора или Джейн Остин.

http://portal-kultura.ru/articles/cinema/129210-o-polze-predrassudkov/



Всякий европеец, располагающий мозгами, должен строить стены. Никогда эта истина еще не была столь очевидной, как после терактов в Париже и массовых сексуальных домогательств в Кёльне. Для остальных, кому Создатель отпустил поменьше серого вещества, снят фильм «Гордость и предубеждение и зомби»...

Берр Стирс снял шокирующе неполиткорректное кино, значительно отличающееся от романа Грэма-Смита.

Брачные игры в английских сельских поместьях оказались лишь фоном для беспощадной битвы за Британию, идущей между людьми и нежитью. Направляемые чьей-то невидимой, но умной и безжалостной рукой, армии живых мертвецов затопляют Туманный Альбион. Лондон окружен высоченной стеной и рвом, однако город все-таки падет, и мы увидим зарево пламени над Вестминстером и собором Святого Павла....

Роль предубеждений в мышлении англичан совершенно исключительна, о чем писал почти одновременно с Джейн Остин великий консерватор Эдмунд Берк: «Мы не стремимся избавиться от наших предрассудков, а их лелеем. Предрассудок превращает достоинство человека в привычку». Вот только предрассудок мистера Дарси весьма опасен для окружающих. Он уверен, что всякого, кто, возможно, покусан зомби, следует убивать при первых же подозрениях. Он готов снести голову и сестре героини — Джейн Беннет, и своему другу Бингли, — лишь бы остановить распространение заразы.

Напротив, сестрам Беннет не чуждо сострадание. Они время от времени пытаются говорить с живыми мертвецами, как с нормальными людьми, жалеют женщину-зомби с младенцем. Первоначально сестры, как и многие англичане, верят, что граница между человеком и зомби не абсолютна...



Европейцы должны потесниться и дать чужакам жизненное пространство. Именно эта философия, опрокинутая в реальный мир, привела на улицы Старого Света миллионы «беженцев», из которых многие являются отъявленными исламистскими головорезами, в прямом смысле этого слова.

Но вдруг среди бессильных рыданий Европы, убиваемой в Париже, насилуемой в Кёльне и Берлине, штурмуемой через тоннель под Ла-Маншем, лишивший Англию статуса защищенного острова, появляется герой-спаситель.

Этот герой — мистер Дарси.

А его предубеждения и предрассудки — единственный путь к выживанию. Зомби — это просто зомби, будь то благообразный старичок или мамочка с младенцем, и они хотят вас убить. Если кто-то пропагандирует идею диалога между людьми и зомби, то, скорее всего, перед вами особенно хитрый и коварный зомби — и он хочет убить всех. Сражайтесь за свою жизнь, стройте стены, ройте рвы — иначе вас убьют…

На днях папа римский Франциск обозвал Дональда Трампа «не христианином» за желание построить стену между США и Мексикой, вместо того чтобы, дескать, возводить мосты. Трамп справедливо парирует: его стена — это защита американской цивилизации от разрушения наплывом чужаков, несущих с собой криминал и наркотики.

«Гордость и предубеждение и зомби», таким образом, вполне себе тянет на агитационный фильм Трампа или Марин Ле Пен. Лента отлично впишется в кампанию английских евроскептиков и немецких борцов против миграционной политики Ангелы Меркель. Фильм учит тому, что стены необходимы, хотя и недостаточны. А мосты надо взрывать вовремя. До того как тебя убили.

Вдова Трифонова

Кстати, юбилей В.Г. Бондаренко, проходивший в Центральном Доме Литераторов (причем мест на всех не хватало) подарил мне некий экспириенс.

Я побывал в ресторане ЦДЛ. Том самом неоготическом ресторане, откуда десятками выносили блюющих и матерящихся гениев, звезд, бездарей и палачей советской литературы.

Когда-то рестораны были в советской стране редкостью, а быть допущенным в них - означало принадлежность к одной из верхних социальных страт. Потому там кормили большей частью скверно (особенно на нынешний вкус). Официанты хамили. Швейцары были нечисты на руку. Радуйтесь уж тому, что пускают и водку пить дают.

Ресторан, будем честны, держит марку и по сей день - официантки ужасно хамят и первым делом сообщают тебе, что скатертей мало, а сюда вам не положено. От всего этого веет какой-то неблагородной старостью.

Мы сидели с Прохановым, пили водочку с селедкой и семгой. Говорили об Известиях и Завтра, Изборском клубе и Комитете 25 января, об Империи и национализме, о Русском мире. За соседним столиком мирно жевал бывший глава минкульта Швыдкой.

Вдруг подскочила какая-то тетка и начала орать Проханову гадости, брызжа слюной. Оказалось это Ольга Мирошниченко, вдова Юрия Трифонова. Проханов был удивлен и даже кажется задет - Трифонов написал предисловие к его первой книге.

Мне стало любопытно в чем дело. Я набрал "вдова Трифонова" в поиске и первой же ссылкой выпало "Я чувствую в себе Украину". Больше вопросов не возникало.

Но вот о чем я подумал. Конечно советская литература была невероятно уродливым, противоестественным конструктом. Она соединила в рамках единой институциональной структуры русских, причем нормальных русских, патриотов, и разнуздано русофобствующих евреев, новиопов и нацменов, джигитов и панночек. Причем при явном преобладании вторых.

Русских буквально принуждали дышать с этим одним воздухом, сидеть за соседними столами и бояться. Бояться, потому что русский не сможет себе позволить такой наглости и агрессии. Русский злой когда пьяный, да и то обычно в обороне. Подойти к незнакомому или малознакомому и начать рассказывать как ты его ненавидишь, это какая-то совершенно не наша штука. Чисто новиопство.

Все-таки есть свой плюс в том, что сейчас общность этих институциональных пространств минимизирована. Но плохо, что практически во всех областях - будь то журналистика или литература власть воспринимает институциональное пространство либералов и новиопов как единственное истинное. А патриоты в лучшем случае находятся на приставном стульчике.

Но, по совести сказать, за возможность не считать их запасы скатертей, это была не столь уж большая плата, если мыслить в логике длительной временной протяженности.