April 21st, 2016

Вкус британского лимона. Рецензия на "Московскую экскурсию" Памелы Трэверс

Рецензия на "Московскую экскурсию" Памелы Трэверс, книга, кстати, рекомендуется к прочтению.

http://portal-kultura.ru/articles/books/132237-limony-dlya-diktatury-proletariata/



Кульминация книги — совершенно булгаковская сцена с лимонами. В гостях у высокостатусного советского драматурга (переводчик предполагает, что это Всеволод Вишневский), обладателя собственной квартиры в писательском доме и личного автомобиля, Памела, устав от патетичной агитации за социализм, ненароком упоминает, что привезла с собой лимоны. «Лимоны? Вы сказали «лимоны»? — Мой собеседник переменился в лице. Выражение транса и фанатичный энтузиазм исчезли...— Пойдемте. Мы поедем в моем автомобиле. Не будем терять ни минуты. Возьмите пирожные...Мою шляпу, я поехал за лимонами».

И вот важный человек из «Массолита» стоит в гостинице, прижав к груди восемь контрабандных лимонов, краснеет от смущения, размышляя, не положить ли обретенные ценности в шляпу. Увидев его с цитрусовыми, служащие отеля бросают на англичанку умоляющие взгляды. Журналистка подкидывает оставшиеся фрукты в воздух и... Они, «словно дети на празднике, стали швырять лимоны друг другу, перебрасываться ими, смеялись и кричали от радости».

Сцена, невероятно унизительная для национального самолюбия и довольно точно показывающая, до чего к 1932 году довел Россию коммунистический эксперимент. Лимон становится райским плодом — единственным спасением от витаминного голода и цинги. Это вам не видеомагнитофон, джинсы и жвачка полвека спустя — это вопрос жизни и смерти.

Какую мораль можно вынести из невеселой московской экскурсии интуристки? Октябрьская революция делалась по лекалам импортной идеологии, под лозунгами «догнать и перегнать Запад». Результатом же стало отнюдь не увеличение уважения иностранцев, а презрение, так ярко выраженное у Трэверс. В ее впечатлениях о Советской России причудливо переплелись традиционная британская русофобия и отвращение, вызываемое большевистским тоталитаризмом. В последнем (однако не в первом) она наверняка нашла бы общий язык с Михаилом Булгаковым.

Старую Россию европейцы уважали, ее боялись, не понимали, однако ею восхищались. В том числе тем, что даже среди зимы в Москве и Петербурге продавались цитрусовые, выращенные в северных теплицах. Русские лимоны и апельсины приводили в экстаз француза Теофиля Готье. А его современнику почвеннику Достоевскому не пришло бы в голову унижаться перед англичанкой. Запомним это на случай, если захотим испробовать на вкус еще какую-нибудь импортную утопию. Итог может быть таков, что даже лимон покажется сладким.