August 19th, 2016

О бедности, многодетности, анархо-капитализме и православной риторике

Подробней написал о проблеме бедности и многодетности....

http://vz.ru/columns/2016/8/19/827559.html

Пугающей выглядит сама социально-экономическая модель, к которой апеллирует владыка Пантелеимон. Это какой-то постиндустриальный анархо-капитализм образца 90-х годов и развитого тэтчеризма. Для традиционных аграрных обществ каждый ребенок в семье являлся не фактором бедности, а фактором богатства, трудовым ресурсом, очень рано входившим в хозяйственный оборот.

В работах великого русского экономиста Чаянова была установлена экономическая стратегия традиционных русских семей: постоянный объем работы, разделенный на число рабочих рук. То есть чем больше была семья, тем меньше впахивал каждый ее представитель.

Русские мужики не столько зарабатывали больше денег, сколько экономили усилия за счет расширения состава семейства. Та же модель сохранялась и в раннеиндустриальных обществах, где был разрешен детский труд. Там каждый маленький работник в семье не только обеспечивал себя, но и давал небольшую прибыль.

Лишь в современных обществах с начала ХХ века, в обществах социалистических и социал-капиталистических ребенок превратился в чистый убыток – на нем нельзя ничего заработать, зато он требует колоссальных финансовых вложений. Счастливое и беззаботное детство признается едва ли не первостепенной целью семьи. Защита детей от социального ужаса становится главной родительской добродетелью.

За этим тоже стоит определенная социально-экономическая стратегия: развитые индустриальные государства нуждались в высококвалифицированных образованных кадрах, поэтому им нужны дети, получившие качественное школьное, профессиональное и высшее образование, что возможно лишь при достаточно беззаботном и счастливом детстве.

Нуждаясь в таких детях, развитые государства Европы, СССР, США пошли на создание целой индустрии беззаботного детства, подчиненного идее образования. Государства начали детсадами и школами, деньгами или льготами доплачивать семьям за то, что те воспитывают детей по определенному стандарту.

Обратной стороной этого беззаботного детства стало сокращение числа маленьких «пользователей» этой услуги – детство по этому стандарту обеспечить для десятерых не могли даже богатые семьи, а детство по другому стандарту стало из богатых стран вытесняться. То есть даже те, кто готов был пахать на детях с десятилетнего возраста, фактически сделать этого не могли.

Сейчас, к сожалению, мы наблюдаем кризис этой модели беззаботного детства. Спрос в развитых странах на квалифицированную рабочую силу падает, так как она вытесняется автоматикой. Спрос на неквалифицированную удовлетворяется миграцией: мигранты выращены в другой стране, и мы на их образование расходов не несем – получается выгодней.

Другими словами, никаких оснований для того, чтобы поддерживать для своих граждан программу «беззаботное детство», современные государства не видят и соцрасходы стараются урезать. Ну и число пользователей – тоже. Отсюда чудовищная демографическая динамика и у нас, и в странах первого мира.

Фактически владыка Пантелеимон предлагает многодетным православным принять эту капиталистическую анархию постмодерна как должное, смириться с тем, что государству и обществу наши дети не нужны и они им даже враждебны, и принять стоическую позу, размножаясь в нищете, несмотря ни на что. Нетрудно догадаться, что особой популярностью такая позиция пользоваться не будет.

Об уходе Ливанова и приходе Ольге Васильевой в Минобраз

http://vz.ru/opinions/2016/8/19/827802.html

Постсоветская школа самой своей философией и структурой образовательных программ формировала малышей-плохишей, одержимых лишь идеей органично вписаться в буржуинство. В то время как настоящая школа – это фабрика гражданина, это мастерская откуда должен выйти убежденный патриот России.

Настоящей патриотической школы не хватало зачастую России в царские времена, весьма специфичен был ее патриотизм во времена советские, а уж затем обернулся и вовсе катастрофой. Сейчас Россия переживает тот уникальный момент истории, когда у нас есть шанс создать патриотическую школу, и им надо воспользоваться.

Горгонствующая «Медуза» в качестве страшного «компромата» сообщает нам, что Васильева принимала участие в подготовке выставки «Россия Православная. Романовы» – самого, пожалуй, успешного историко-просветительского проекта в нашей новейшей истории.

Если это так, то нас можно только поздравить. Великолепная, ясная, увлекательная подача исторического материала приводила к тому, что с этой выставки каждый человек выходил более русским, чем входил на нее. Если наша образовательная стратегия будет подчинена тем же принципам и станет содействовать выработке идентичности гражданина, то у нас есть надежда воспитать великое поколение, готовое к великим свершениям.

Если в нашу философию образования вернется категория смысла, то станет понятней и ситуация с технической и профессиональной подготовкой.

«Востребованность рынком» – это совершенно абсурдный критерий оценки образования, поскольку исходит как из аксиомы из настоящего. В то время как задача образовательной системы готовить людей, которые будут профессионально востребованы через двадцать, тридцать, сорок лет. Здесь нужна большая стратегия, ясное планирование будущего и рациональный риск, поддержанный государством.

Ведь если человек является заложником рыночных процессов и знает, что гарантий востребованности его редкой и интересной профессии у него нет, то он выберет профессию с гарантированным доходом, например, станет стоматологом.

И у нас будет десять миллионов стоматологов. Мы сможем вырастить поколение молодых профессионалов только если у взрослых будут четкие цели, ценности и приоритеты.

http://vz.ru/opinions/2016/8/19/827802.html