August 24th, 2016

Ну и в последний раз про Олимпиаду

Ну и в последний раз про олимпиаду. Чтобы так сказать закрыть тему.

https://um.plus/2016/08/23/olimpiada-s-privkusom-ozverina/

В своей основе Паралимпийский комитет – чисто западное учреждение. Он не имеет никакого формального отношения и связи с олимпийским комитетом, не подчиняется Олимпийской хартии. МПК в некотором смысле сам себе хозяин и никому не подотчетен. В отличие от МОК ему не приходится считаться с мнением разнонаправленных сил и разных групп стран. Поэтому возможности для беспредела в отношении наших паралимпийцев безграничны. Можно размахивать бездоказательным докладом «комиссии Макларена» и творить, что угодно.

Проблема лишь в том, что подобные жесты, как административный запрет нашим паралимпийцам участвовать в соревнованиях, — символ слабости, символ поражения в честном соревновании. Переход от «Быстрее. Выше. Сильнее» к циничной максиме о том, что побеждает тот, кто устанавливает правила

То, что в современном мире большая часть правил по-прежнему пишется в Вашингтоне – сомнений нет. Но подобное обнажение приема лишь убедит Россию в том, что играть по чужим правилам пора заканчивать и стоит конструировать свои форматы международных соревнований и свои игры. Ведь формат «олимпизма» отнюдь не универсален, что и показала Олимпиада в Рио. Западные спортсмены соревновались друг с другом, российские – еще и с подлостью и ненавистью, то есть преодолевали на порядок больше стрессовых факторов, чем конкуренты. А значит и вес их золота, по сути, гораздо тяжелее.

Современный олимпизм является порождением просвещенческого рационализма и идеи равенства. Для всех стараются создать предельно равные условия, чтобы получить некое химически чистое превосходство в силе. Перед нами, по сути, проекция ньютоновской картины мира на физические возможности человека. Предельно абстрагированная и оттого, откровенно говоря, скучная.

Я бы с большим удовольствием посмотрел бы на игры в которых участники сталкиваются с неожиданными и разнородными препятствиями. Где пловцов ждут то камни, то водоросли, то хищные рыбы, где бегунам приходится преодолевать горный поток, овраг и тащить на себе упавших товарищей, где в фехтовании удачный укол соперника сковывал бы движение, причинял боль или парализовал конечность. Где в стрельбе мишень двигалась бы по непросчитываемой со стопроцентной точностью траектории. И главное, чтобы все трудности для участников более-менее различались если не по интенсивности, то по характеру.

И тогда мы бы смогли увидеть в спортсмене человека, а не сферического коня в вакууме, носителя воли, интеллекта и находчивости, а не мускульную машину. Такие игры пользовались бы куда большим вниманием и интересом (если обеспечить их от перерождения в подставное шоу), чем уже несколько поднадоевший сферический олимпизм. Ведь, будем честны, наше особенно пристальное внимание к Олимпиаде в Рио (каюсь, игр в Лондоне я просто не заметил, а пекинские запомнились только олимпийской войной на Кавказе), связано было именно с допинговой травлей, с моментом преодоления, а не с чисто спортивным интересом.

Самый позитивный момент этой Олимпиады состоял в следующем. В течение двух недель телекомментаторы буквально зомбировали телезрителей словами «атака» и «активность»

Горнозаводская цивилизация Урала как эпифеномен русской цивилизации...

Алексей Иванов. Горнозаводская цивилизация. Книга 100% мастрид. Прочел и сразу написал о ней. Похвалил и покритиковал немного за неоязыческий уклон...

Алексей Иванов. Горнозаводская цивилизация

00000032788

24.08.2016 / Егор Холмогоров

Алексей Иванов. Горнозаводская цивилизация. М.: АСТ, 2014
«В 1574 году царь Иван Грозный «подарил» камским солепромышленникам Строгановым Сибирь — то есть всё Зауралье. Это был дар данайца: провокация на войну с сибирским ханом Кучумом. Дело в том, что Москва и Бухара ...

Источник: http://100knig.com/aleksej-ivanov-gornozavodskaya-civilizaciya/



Русское расширение — это не закономерное и лишенное вариантов движение России в морозную кладовую, на которую больше никто не позарился, а выигрыш в азартной и кровавой борьбе. Выигрыш Ермака (потерял жизнь, принес себя в жертву, но приобрел славу), выигрыш русских казаков, стрельцов, добытчиков, купцов, крестьян — приобретших каждый свой клондайк, выигрыш царя, выигрыш России. На Урал и Сибирь было достаточно претендентов, но кто смел, тот и съел.

Русским выигрышем оказались не только пушнина, нефть, газ, самоцветы, но и рождение на Урале нового подвида русской цивилизации, горнозаводской цивилизации, сделавшей в XVIII веке Россию, пусть и на коротки срок, самой индустриализованной страной мира.

«Горнозаводская цивилизация» Алексея Иванова — настоящий шедевр одного из лучших современных наших писателей, настоящего творца уральского культурного мифа. Долгая работа над каменным цветком дала свои результаты. «Message: Чусовая» была путеводителем по одной только реке, «Железные караваны» остались малок кому известной малоформатной книгой, «Хребет России» был еще слишком парфеновским по манере изложения — «Намедни. Урал», прекрасная книга о пугачевщине «Увидеть русский бунт» однако оказалась безнадежно испорчена прогибами перед башкирским национализмом.

И вот, наконец, в «Горнозаводской цивилизации» все паззлы заботливо создаваемой Ивановым уральской легенды сошлись вместе. Иванов не просто вбросил слово — «горнозаводская цивилизация» — термин придумал в 1920-е годы пермский профессор Богословский. Иванову удалось исчерпывающе показать, что за словом кроется реальный, ощутимый и осмысленный феномен. Если ощутимость, материальность придают великолепные фотографии, на которых уральские заводы, дома, избы, плотины, памятники предстают как артефакты не менее интересные, чем римские развалины, и уж точно более возбуждающие ум и чувство, чем в меру унылые туристические памятники большей части Европы, то смысл вкладывается текстом Иванова.

Что такое горнозаводская цивилизация? Это цивилизация возникшая на Урале вокруг горных заводов, особого типа поселений раскинувшихся на берегу заводского пруда. Плотина, запрудившая реку и пруд, определявший бытие завода, были главными образующими особого горнозаводского пространства. Одним из эпифеноменов русской речной цивилизации. Больше нигде такого в мире нет — всюду воду для заводов пускали по каналам и только на Урале стали строить пруды.

Пруд нужен для особого типа индустрии, основанной на натуральных машинах. Десятки водобойных колес питаясь энергией сбрасываемой воды передавали ее путем сложнейших трансмиссий к молотам, доменным печам, хитроумным машинам. Технология натуральных машин, по мнению Иванова, создавала особенность уральского мастерства, особую философию, где вещный мир и его механизмы уже сотворил Бог, а мастеру остается только разгадывать и приспосабливать этот механизм. В этих натуральных машинах — сила уральской горнозаводской цивилизации, пережившей расцвет в XVIII веке. И в них же её слабость. Когда нужно было запустить черпальную машину на Тагильском медном руднике, отец и сын Черепановы, создатели русского паровоза, влюбленные в пар и энергию новой эпохи, предложили поставить паровую машину. В конечном счете Ньюкомен придумал свои машины именно чтобы подключить к ним насосы. Но уральская логика пошла иным путем — Степан Козопасов предложил построить грандиозный энергопровод — от колеса на реке до шахты. Эта натуральная машина пересылала мощность в 112 лошадиных сил (для сравнения машина Уатта — 2 л.с.) и проработала 70 лет...

Большое внимание уделено стихии поиска руд, рудознатства, которое он, с некоторой произвольностью, связывает с древними языческими кодами, якобы оставленными в наследство финно-угорскими автохтонами Урала. Если что и напрягает в блистательных текстах Иванова — так это неоязыческие тенденции, стремление объявить «язычеством» все, что выходит за границы уплощенного представления о христианстве. Будь его воля — он, наверное, и старообрядцев окрестил бы язычниками, а ведь древлее православие было именно той силой, которая держала и поднимала Урал. Здесь, на в Зволжье и Урале сохранилась как раз та древняя, действительно христианская православная Русь, не затемненная латинскими и протестантскими представлениями о христианстве.

Сложнее всё и с финно-уграми. Они отнюдь не автохтоны, а одни из пришельцев на Урале. А как раз автохтонная уральская цивилизация связана именно с металлургией. Здесь базировалась древняя металлургическая провинция, открытая археологами, о чем Иванов упоминает лишь «между прочим». В конечном счете горнозаводское начало, обретенное русскими, это скорее невербальная передача культурных кодов Синташты и Аркаима, тоже заводов-крепостей своего времени, а не следование угорским суевериям…

Горнозаводская цивилизация Урала, раскрытая Алексеем Ивановым, завораживает. Но никогда нельзя забывать, что она — одна из пары десятков русских цивилизаций, существовавших и существующих за всю русскую историю — цивилизация русских общежительных монастырей, цивилизация русского Севера, цивилизация Засечной Черты и освоения Дикого поля, цивилизация донского казачества и других казачеств, цивилизация сибирского крестьянства, показанная Шерстобоевым в «Илимской пашне». Есть немало цивилизаций, охватывающих множество народов. И есть удивительный народ, породивший в короткий срок множество цивилизаций, как эпифеноменов своей общенациональной цивилизации. И история этого народа и его цивилизаций еще отнюдь не закончена.