August 30th, 2016

Лев Гумилев, сущность традиции и кошмары этнических химер переходящих в антисистему

Доработал еще один текст, чьи черновики лежали в загашнике почти год - о Льве Николаевиче Гумилеве - оригинальном теоретике этногенеза и распространителе чудовищной русофобской монгольщины. Мыслителе-химере учившем о вредности химер.

Л.Н. Гумилев. Этногенез и биосфера земли

title-ehtnogenez_b

30.08.2016 / Егор Холмогоров

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М., Гидрометеоиздат, 1990
Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства (Легенда о государстве пресвитера Иоанна). М., Наука, 1970
Гумилев Л.Н. Хунны в Китае. Три века войны Китая со степными народами. III-VI вв. М., Наука, 1974
Гумилев Л.Н. Древняя Русь ...

Источник: http://100knig.com/l-n-gumilev-etnogenez-i-biosfera-zemli/



Понимание Гумилевым этноса как сообщества связанного особенной системой адаптаций к ландшафту, передающихся через этническую традицию, представляется мне истинным. Гумилев определяет традицию следующим образом:

«Иерархия стереотипов и правил поведения, культурных канонов, политических и хозяйственных форм, мировоззренческих установок, характерных для данного этноса и передаваемых из поколения в поколение. Накопленной этнической традицией и определяется своеобразие каждого этноса, его место в ряду других народов».

Другими словами, к полному шоку современных «новиопов», числящих себя гумилевцами, этнос это «кровь и почва». Это система которая воспроизводит сама себя в определенном ландшафте при помощи людей, которых она отпечатывает по матрице своей традиции — не «гармошки-балалайки», а фундаментальных адаптаций. Цель существования этноса — при помощи своей традиции воспроизводить себя как этнос.

А вот пассионарность — это свойство не этноса, а человеческого существа. Пассионарий это индивид. «Много пассионариев» это много пассионарных индивидов. Строго говоря, слово «пассионарии» вообще не вполне корректно, поскольку очень часто пассионарии друг друга не переносят и стремятся поскорее друг друга убить. Пассионарий — человек с зашкаливающей жизненной энергией, которая отключает у него инстинкт самосохранения, в этом смысле всегда один.

Этнос не производит пассионарность, но потребляет её, как топливо, не как машина потребляет бензин, но скорее как организм потребляет пищу. Этнос выступает как агрегатор пассионарности. Употреби Гумилев в своё время это слово и всё бы встало на свои места.

Задача этноса как системы «улавливать» пассионариев, втягивать их в себя, «расщеплять» их деятельность на полезные вещества для своего этнического строительства — расширение территории, экспансию, культурные артефакты и т.д.

Но самое главное для этноса — заставлять пассионариев на биологическом уровне (пассионарность, как мы помним по Гумилеву, передается половым путем) вливать эту пассионарность в этнос через семя, а затем этнос обрабатывает новорожденных членов этноса при помощи традиции.

Именно этого аспекта пассионарности не понимают любители поболтать про «древнерусский интернационализм», который, якобы, принимал и татар, и немцев, и шотландцев и осетин. Перед нами не «всеприятие» и не «мультикультурализм», а нечто прямо противоположное — насос, который безошибочно определяет полезного человечка, вытягивает его из его этноса, перемещает свой, уменьшает заряд там, увеличивает здесь.

Для сильного этноса это беспроигрышная игра. Этнос у которого все в порядке всасывает в себя пассионариев, отметает шлак и полностью перерабатывает полученный человеческий материал своей традицией. Сама традиция, при этом, непрерывно гибко развивается, самоадаптируется к результатам деятельности пассионариев.

Точнее сказать, — традиция объявляет практически все результаты деятельности пассионариев не противоречащие прямо фундаментальным адаптациям… традицией. Например «Красавчик Браммел» — типичный пассионарий — придумывает строгий черный костюм и дендизм. Вопиющий вызов всему лондонскому свету. И вот еще при его жизни стиль денди — это британская традиция, консерватизм, а сегодня Браммелю в Лондоне стоит памятник.

Этнос с проблемами начинает изолироваться, чтобы удержать целостность традиции, пытается достичь «гомеостаза», стать «изолятом». Изоляция позволяет снизить падение пассионарности в системе до естественной убыли. Это единственно верная стратегия, поскольку в этносе главное это «самогонный аппарат» традиции — пока он не сломан, любой приток энергии может этнос оживить и заставить переродиться, как с этносами постоянно и происходит и потому многие из них, в лице их традиции, живут гораздо дольше 1000 и даже 1500 лет.

А вот если этносу не удается уйти в гомеостаз, то его накрывает обскурация, его буквально насилуют соседи. В систему непрерывным потоком поступает семя человеческого шлака, соседских субпассионариев (субпассионарий — это тот, кто извлекает энергию из расщепления этнической традиции, её паразитического использования — от паразита социального до паразита интеллектуального). И напротив, немногочисленные пассионарии, воспитанные в традициях этого этноса, подпитывают собой другие агрегаторы, другие этносы, обрабатывающие детей по своим традициям, «уезжают жить в Лондон».

Когда сегодняшние последователи Гумилева проповедуют расширение и углубление этого изнасилования русских, рассуждая про «обновление русской крови» горными и пустынными народами они доказывают только, что восприняли теорию Гумилева как набор лозунгов-кричалок, а не как серьезный аналитический метод.

Нетрудно понять, что приток субпассионариев из этих этносов (а это приток субпассионариев, только субпассионариев и никого кроме субпассионариев — абрек с ножом, который уверен, что он зарежет и ему ничего не будет — это классический субпассионарий) попросту стирает русскую этническую традицю. Демагоги, рассказывающие о том, что выходцы с Кавказа и из Азии «обновят кровь стареющего русского этноса» не понимают, что во-первых, это народы с очень «старой» кровью. На Кавказе — так вообще реликтовые этносы, лишь растрясенные ХХ веком. А во-вторых, что к современному пришельцу с Востока, в отличие от татарского мурзы Чагадая и прочих участников этнических процессов в России в XIV-XVI веках, прилагается его мама и его клан, то есть матрица их традиций. Вы не получаете «чужое семя» для русской матрицы, вы предоставляете русскую матку для матрицы чужой.

Перед нами биологическая колонизация, а не обновление русских, понижение значений пассионарности в системе, а значит и ее функциональности. Сейчас очевидно, что механизмы русской традиции сломаны и их продолжают ломать. Ни о какой нормальной ассимиляции пассионарности из внешней среды, о «насосе» говорить не приходится даже близко.

И на сию секунду наш «антиевразийский выбор» прост — изоляция и консервирование своей традиции и своего ландшафта по принципу «Собаки на сене» — «индейцы охотились на опоссумов с помощью луков — русские качают газ, ни с кем не делятся землей и отстреливаются ядерными ракетами». Этот выбор, базирующийся на теории Гумилева, совершенно не совместим, ни с евразийством самого Льва Николаевича, ни, тем более, с тем, что проповедуют его эпигоны.

Это евразийство, вернусь к воспоминаниям, было для меня неприятным открытием в 1992 году, когда мне впервые попали в руки сперва «Древняя Русь и Великая Степь», а затем «От Руси до России». В первой из этих книг была великолепно развернута теория «антисистемы» как систематического отрицания жизни, и этнических химер как таких симбиозов двух некомплиментарных этносов, которая ведет к аннигиляции этнической традиции и, тем самым, самоуничтожению этноса, который попал в эту переделку.

Очень жаль, что мне тогда не попалась самая страшная, самая «антиевразийская», самая враждебная к мультикультурализму книга Гумилева – «Хунну в Китае», где природа этнической химеры была показана без привязки к беспокоящему Россию еврейскому вопросу, на материале химерического сочетания кочевников-хуннов и оседлых китайцев в одном политическом организме, где правитель одновременно является шанюем хуннов и Сыном Неба ханьцев. Дети не получают ни воспитания и этической школы отцов-степняков, но и от матерей-китаянок их культура чисто поверхностна.

Этих химерных правителей китайское население ненавидит и при каждом удобном случае поднимает восстание и стремится всех их вырезать. Сценарий такого восстания классичен — китаец втирается в доверие к варварскому правителю и с варварской точки зрения предает его — убивая и устраивая резню, а с китайской — избавляет народ от тирании дикарей. Но военной силы не хватает и очередной раз вырезают в итоге самих китайцев. При всем при этом нельзя не изумиться силе, жизнестойкости китайского народа и китайской традиции — этот ад продолжался триста лет. Триста лет варвары творили с китайским народом что хотели, и в итоге, все равно, китайцы победили. Триста лет национальной катастрофы и в итоге утверждается именно Китай, а степняки погибоша аки обре.

Необходимо понимать, что понятия этнической химеры и антисистемы не тождественны друг другу и относятся, в общем-то, к разным логическим ответвлениям гумилевской теории. Если химера это продукт исторически сложившегося симбиоза двух несовместимых этносов, чье взаимодействие лишь обнуляет этническую традицию в результате возникновения культурной шизофрении, когда дети воспитываются в режиме «ни мышонок, ни лягушка», то антисистема есть осознанное теоретически подкрепленное жизнеотрицание.
Антисистема ненавидить реальную жизнь с её потоком, сложностью и многообразием, стремится подменить эту жизнь простой идеологической схемой, ненавидит традицию как концентрацию жизненных результатов этноса и, прежде всего, пассионариев, ненавидит саму жизнь как биологическое самовоспроизводство.

То есть если химера это аннигилирующее столкновение двух вполне жизнеспособных сами по себе этносов, то антисистема – это антиэтнос, стремление уничтожить всё то, что сохраняет и воспроизводит этнос. Если для этноса высшим чудом является зачатие и рождение ребенка, который затем должен быть воспитан в лоне традиции, которая сама плод деятельности рожденных и воспитанных людей предыдущих поколений, то для антисистемы главной целью является то, чтобы зачатие и рождение не состоялись, а завербованный адепт воспитывался не в традиции, а в сухой жизнеотрицающей схеме.

Если антисистема и любит этнические химеры, то именно потому, что видит в них ту самую аннигиляцию жизни и традиции, создание манкуртов, хорошо поддающихся идеологической обработке, вместо традиционной. Химера не есть антисистема, но антисистеме живется внутри химеры как нигде привольно.

Пишет об этих явлениях Гумилев с понятной ненавистью. Здесь у него просыпается настоящий пыл крестоносца. Нет сомнений, что он сам жег бы альбигойцев и закапывал бы головой вниз маздакитов, как это делают защитники жизненной нормальности в его книгах. Понятны и гумилевские этнополитические аллюзии, так скандализировавшие общественность в момент выхода его книг.

Гумилев сам своими глазами наблюдал в России формирование этнической химеры. Обширный исход в российские города выходцев из-за черты оседлости, составлявших важную социальную опору новоустановленной советской власти. Их поток встретился на тесных коммунальных кухнях и в бараках с переселявшимися из деревни крестьянами и с ошметками разгромленных высших классов и интеллигенции Российской Империи, привел к появлению причудливых союзов, браков и социальных сред, которые имели все характерные черты Химеры – воспитанные в таких семьях дети были ни мышатами, ни лягушатами, не воспроизводили в себе ни традиций высших классов Империи, ни русской деревни, ни еврейского местечка.

В этом столкновении русская этническая традиция беспощадно разрушалась, от ашкеназской оставалась лишь внешняя пустая оболочка, прежде всего – система противопоставлений чужакам. А носители химерного квази-этнического сознания подбирали себе новую идеологию, идеологию антисистемы, идеологию, оправдывающую разрушение этнических традиций. И такая идеология была в итоге найдена в виде радикальной русофобии, то есть систематического отрицания самих основ реальной жизни в России во все эпохи. Всё русское было объявлено грязным, некультурным, тоталитарным, кровавым, постыдным. Нетрудно обнаружить очевидные параллели между отношением классической антисистемы – манихеев к материи и отношении русофобов к России и русским. И материя и Россия – липкая дрянь от которой надо освободиться любой ценой.

Проницательность Гумилева, который создавал образы древности, вполне однозначно считывавшиеся применительно к сегодняшнему дню, сделала его последние работы очень актуальными. Но, к сожалению, анализом проблематики антисистемы дело не ограничилось. Во многом тут сыграли свою роль обстоятельства случайного текстологического характера. Гумилев написал еще в 1970-е годы очерк «Зигзаг истории», посвященный хазарской химере для альманаха «Прометей», но тот, по понятным причинам, не вышел. И в самом деле, представить себе подобный текст в советской печати было решительно невозможно. Затем Лев Николаевич увлекся сочинением апологетической биографии Чингисхана и истории монгольских завоеваний «Деяния монголов». Когда представилась возможность издания, всё это легче было объединить под одной обложкой. Так книга об антисистеме и книга апология монгольских завоеваний объединились вместе в «Древнюю Русь и Великую Степь» и создали общий смысловой комплекс из которого следовало: хазары — носители смерти, а монголы — агенты жизни, ненавидишь антисистему, не принимаешь химеризацию русского этноса, — прославляй Чингисахана, Батыя и Тохтамыша.

Идеи Гумилева попали в парадоксальный, убийственно ядовитый для них контекст. Вместо инструмента в руках русского народа по возвращению своей традиции и выхода из под облучения русофобской антисистемой, они содействовали удвоению химеры и еще большему распространению антисистемного влияния. Наряду с возникшей после революции русско-ашкеназской химерой начала стремительно набирать силу химера русско-кавказско-азиатская, так соответствовавшая новым условиям «многонациональной» РФ. С прежней химерой она находилась в причудливых отношениях от борьбы до сотрудничества, но и в том и другом случае представители доминирующих компонентов химеры рассматривали русских как низших, как биологический материал для строительства нового общества.

Теория Гумилева в этих условиях сама стала инструментом антисистемы, одной из доктрин политического, этнического и цивилизационного порабощения русских. Завоевание, порабощение и истребление русских оказывались «союзом» приносящим лишь благо. Русские превратились в обвиненную жертву, которая сама спровоцировала миролюбивых монголов. Жестокие карательные акции против русских городов оказывались политически необходимыми и оправданными мерами, к тому же вызванными конфликтами среди самих русских. Русской исторической миссией оказывалась борьба с Западом, ради которой следовало ценой любых уступок найти в Азии союзников. В конечном счете эпигоны Гумилева договорились до прямых призывов к этноциду русских, проповедуя «обновление крови», которое, якобы, приведет к пассионарному толчку русских.

В теоретическом аппарате Гумилева происходило формирование химеры с антисистемной идеологией жестоко разрушавшей и традицию русского этноса и его систему воспроизводство. И во всем этом Гумилев если не сам, то его тексты, принимали живейшее участие.

Встреча с Егором Холмогоровым на Московской международной книжной ярмарке. 10 сентября в 12.00

Друзья, если вы по мне соскучились и хотите получить мой автограф, то сделать это проще простого. 10 сентября к 12.00 приходите на Московскую Международную книжную ярмарку, на стенд издательства "Книжный мир" и оказываетсяь прямо на встрече и автограф-сессии со мной.

Так же рекомендую и другие мероприятия Книжного Мира - лучшего политиздательства нашей эпохи.




Программа встреч на стенде, издательства

«КНИЖНЫЙ МИР» на ММКВЯ-2016.

07 -11 сентября 2016 г.

Москва, ВДНХ (ВВЦ), павильон № 75, зал «А», площадки «Первый микрофон», «Литературная кухня», стенд В – 22

Дорогие друзья, читатели и авторы! Приглашаем вас на крупнейшее книжное событие года - Московскую международную книжную выставку-ярмарку - 2016 (ММКВЯ-2016) на ВДНХ! Издательство "Книжный мир" приготовило для вас интереснейшую программу. Вы сможете встретиться с самыми популярными авторами, приобрести их новые книги и получить автографы. На стенде будут представлены все новинки и проверенные хиты прошлых лет по издательским ценам!

На этот раз часть встреч пройдёт на специализированных площадках со сценой и звукоусиливающей техникой - "Первый микрофон" и "Литературная кухня". Их расположение указано на схеме. Выбирайте в программе, что для вас наиболее интересно, - и приходите к нам на весь день!

07 сентября, среда

17.00-18.00


МАТВЕЙЧЕВ Олег Анатольевич – политолог, профессор Высшей школы экономики представит свою новую книгу «Информационные войны ХХI века. Мягкая сила против атомной бомбы» площадка «Первый микрофон»

07 сентября, среда

18.00-19.00


БЫШОК Станислав Олегович - политический аналитик Международной мониторинговой организации CIS-EMO, эксперт Фонда развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия» представит книгу «Брекзит и евроскептики. Европейцы против ЕС» стенд В – 22

08 сентября, четверг

17.00-18.00


ЭЛЬ МЮРИД (Несмиян Анатолий) - аналитик, популярный блогер. Представит книгу: "ИГИЛ. «Исламское государство» и Россия"стенд В – 22

08 сентября, четверг

18.00-19.00


ДАНИЛИН Павел Викторович - журналист, политолог, шеф-редактор Директор Центра политического анализа
представит книгу «Антисистема Кудрина. Как бухгалтер душил экономику России» стенд В – 22

09 сентября, пятница

17.00-18.00


ТОЛСТЫХ Евгений Александрович – журналист, писатель, лауреат премии ФСБ РФ, член Союза писателей России расскажет о своей новой книге «Лаврентий Берия. Оболганный герой Советского Союза» стенд В – 22

09 сентября, пятница

18.00-19.00


ЖУКОВА Людмила Михайловна представит свою книгу «Моя дочь Вика Цыганова». В презентации примет участие главная героиня - певица Вика Цыганова. стенд В – 22

10 сентября, суббота

12.00-13.00


ХОЛМОГОРОВ Егор Станиславович - публицист, политический деятель, главный редактор портала «Русский Обозреватель», представит книгу «Реванш русской истории» стенд В – 22

10 сентября, суббота

13.45-14.30


ГЛАЗЬЕВ Сергей Юрьевич - крупный российский учёный и государственный деятель, советник Президента России по вопросам экономической интеграции, доктор экономических наук, академик РАН расскажет о своей новой книге "Экономика будущего. Есть ли у России шанс?" площадка «Литературная кухня»

10 сентября, суббота

16.00-17.00


ПЛАТОНОВ Александр Михайлович – Полковник ФСБ РФ в отставке, кандидат юридических наук, доцент. Начальник 1 отдела Управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ (1993 – 1996) представит книгу "Тайная война против СССР и России" стенд В – 22

10 сентября, суббота

17.00-18.00


РАЗЗАКОВ Фёдор Ибатович – писатель, журналист, автор книг о советском и российском спорте, театре, эстраде и телевидении представит свои книги "Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей" и "Бандиты эпохи Ельцина" стенд В – 22

10 сентября, суббота

18.00-19.00


ЧЕРНЯХОВСКАЯ Юлия Сергеевна - научный сотрудник, преподаватель, руководитель учебно-научного направления «Политическая культура» научно-образовательного центра «Высшая школа политической культуры» представит книгу «БРАТЬЯ СТРУГАЦКИЕ. Письма о будущем» стенд В – 22

11 сентября, воскресенье

10.45-11.30


ФУРСОВ Андрей Ильич - историк, аналитик, академик Международной академии наук, директор Центра русских исследований МГУ, директор Института системно-стратегического анализа представит свою новую работу "Вопросы борьбы в русской истории" площадка «Литературная кухня»

11 сентября, воскресенье

11.30-12.15


ПОНОМАРЁВА Елена Георгиевна - историк, публицист, доктор политических наук, профессор МГИМО представит книгу «Вывихнутый век» площадка «Литературная кухня»

11 сентября, воскресенье

13.00-14.00


КАТАСОНОВ Валентин Юрьевич - Профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, председатель Русского экономического общества имени С.Ф. Шарапова представит книги «Смерть денег. Куда ведут мир хозяева денег» и «Китайский дракон на мировой финансовой арене» площадка «Первый микрофон»

11 сентября, воскресенье

16.00-17.00


ПОЛЮХОВ Александр Александрович - ветеран Первого главного управления КГБ СССР (СВР), писатель представит книги «Сирийский гамбит» и «Афганский исход» стенд В – 22

11 сентября, воскресенье

17.00-18.00


ТИТКОВ Виктор Александрович – эксперт в области высоких технологий двойного назначения, исследователь закрытых сообществ и фигур глобальной суперэлиты расскажет о книге «Дональт Трамп. Кошмар неоконов или тонкая игра элит» стенд В – 22

Что ждет Среднюю Азию после Ислама (Каримова)

Написал о том, что ждет Узбекистан и Среднюю Азию после Ислама... Того, который Каримов и теперь ни жив, ни мертв...

http://portal-kultura.ru/articles/obozrevatel/139105-posle-islama/

К началу 1980-х квартиру в Москве меняли на аналогичную в Ташкенте без доплаты. Однако тогда же накопился и негатив: работа советской медицины вызвала мощный демографический рывок, но увеличение численности населения не сопровождалось ростом производительности труда. На материале «хлопкового дела» страна узнала значение слова «приписки», услышала, что и в социалистическом обществе может существовать безжалостное угнетение. Внутри одного из самых передовых государств разрастался собственный «третий мир».

В годы перестройки Узбекистан, как и другие республики СССР, захлестывали волны национализма. Пропагандисты утверждали: стоит прогнать «колонизаторов», и узбеки, таджики, туркмены, киргизы заживут богато и привольно. В Ташкенте могло случиться и такое, что, остановив переполненный автобус, водитель объявлял: «Русские — выходи!» В 1989-м произошла резня в Ферганской долине: начали с турок-месхетинцев, а продолжили опять же нашими соотечественниками.

Глава компартии Узбекистана Ислам Каримов сепаратизма не поддерживал, слишком хорошо зная реальные экономические показатели республики. Но процессы распада неслись неудержимо — и в декабре 1991-го узбеки проснулись в независимой стране.

Каримов, имея среди всех среднеазиатских лидеров лучшее наследство (Казахстан не беру, это не вполне Средняя Азия), распорядился им сравнительно неплохо. Не допустил гражданской войны, как в Таджикистане. Обошелся без бессмысленной политической чехарды, как в Киргизии. Не стал строить карикатурную диктатуру с золотыми статуями, подобно Туркменбаши. Каримов просто держался за власть, не позволяя ослабеть и государству.

Методы ради этого применялись довольно жесткие — милиционерам назначили высоченные зарплаты и было разрешено стрелять во всех, кто выглядит подозрительно. Массовый исход русского населения, которому, скажем мягко, не препятствовали, сделал страну гораздо беднее. Из 1,6 миллиона русских остались лишь 600 тысяч — в основном старики. Но зато погромов и кровавых расправ после ферганской истории уже не допускалось.

Местная экономика нынче крутится преимущественно за счет средств, которые доставляют гастарбайтеры. Узбеки являются самым многочисленным и криминогенным отрядом мигрантской армии в России. Дня не проходит, чтобы они не фигурировали в хронике происшествий: «задушил мать и разбил ребенку голову о дерево», банда GTA, кровавая няня Бобокулова. Это тоже своеобразный результат специфичной внутренней политики президента Каримова — к нам едут те, кого не впускают в Ташкент: крупные города находятся на жесточайшем паспортном режиме, и все подозрительные либо мыкаются в провинции, либо подаются на север. У нас они нередко становятся жертвами пышно расцветшей тайной экстремистской пропаганды. Увы, чаще всего не на родине, а именно в России молодые узбеки узнают от ваххабитских проповедников азы радикального ислама. И потом «реэкспортируют» его назад в Среднюю Азию…

Главная геополитическая ценность режима Каримова состояла в том, что он поставил мощный барьер на пути агрессивного исламизма. Вопреки собственному имени Ислам Каримов всегда оставался убежденным защитником светского государства и всю силу своей полицейской машины направлял против радикалов. Даже носить густую бороду, не будучи пожилым аксакалом, в Узбекистане попросту опасно…

Лет двадцать назад на форуме тюркских народов в Ташкенте женщина-премьер Турции (да, было и такое) Тансу Чиллер обмолвилась об «исламском наследии». Знаем мы это наследие, нам не надо — так, по рассказам, отреагировал Каримов, превратившись навсегда во врага ваххабитов. Позднее, когда правительство в Анкаре возглавил умеренный исламист, Каримов приказал немедленно вернуть на родину всех учившихся в Турции узбекских студентов.

В течение четверти века Узбекистан оставался громадным поглотителем экстремистских излучений, и это делало ташкентского вождя, при всех его неоднозначных политических ходах и непрерывном маневрировании между Москвой, Вашингтоном и Пекином, основой геополитической стабильности во взрывоопасном регионе.

Хватит ли у возможного наследника, даже имя которого еще неизвестно, твердости и авторитета, чтобы противиться радикализму? Проявится ли у него та же твердокаменная убежденность в необходимости безоговорочно светского государства? Или человек молодого поколения решит ослабить гайки? А, скажем, если усилится влияние США, так и будет — американцы очень любят плодить «халифаты» по всему миру.