October 6th, 2016

70 лет "Всей королевской рати". К истории великого романа-клеветона



Первое, что нужно понимать о произведении Уоррена, — ​перед нами роман-клеветон. Это очень талантливая и очень нечестная книга, откровенно, хотя изящно исполняющая политический заказ в послевоенных США. Задачей писателя было расправиться с памятью о губернаторе Луизианы Хью Лонге, при загадочных обстоятельствах убитом в 1935 году неким врачом (а более вероятно — ​собственными телохранителями).

Лонг мелькнул поразительной кометой на небосклоне звездно-полосатой политики. Народный любимец и вожак, всего за четыре года превративший Луизиану в маленькое социальное государство. Он строил больницы и школы. Штат покрылся сетью великолепных дорог. Возглавляя Луизиану в годы Великой депрессии, Хью Лонг сделал родину джаза свободной от кризиса, наложив мораторий на выплаты по закладным и предотвратив массовое закрытие банков. «Грязными методами шантажа» он добивался, что большие банки помогали малым, и в итоге многие граждане удержались от разорения.

Перейдя в сенат, Лонг замахнулся на большую политику — ​предложил план ограничения богатств: каждый человек имеет право нажить миллион долларов, а все, что сверху, облагается прогрессивным налогом и забирается в фонд общественного благосостояния. И, разумеется, превратился в глазах истеблишмента… в «фашиста». Хотя никаких симпатий к Гитлеру и Муссолини не высказывал.

Началась масштабная травля Лонга в прессе. Спивающемуся Синклеру Льюису заказали роман «У нас это невозможно» — ​о том, как Хью Лонг устанавливает диктатуру в США. Но энергичный сенатор шел вперед, намереваясь составить конкуренцию Рузвельту при выдвижении от Демократической партии. А на обвинения отвечал пророческой фразой: «Если фашизм когда-либо придет в Америку, он придет под маской антифашизма». Тогда-то и прозвучали выстрелы в Капитолии штата Луизиана. Почитатели Лонга и сейчас уверены, что политика вместе с его «убийцей» доктором Вайссом изрешетила охрана.

Спустя десять лет призрак застреленного сенатора все еще тревожил демократов — ​его брата избрали губернатором. И вот великолепный интеллектуал Уоррен, преподававший литературу в Батон-Руж и один раз даже видевший Лонга лично, взялся за написание, наверное, самого талантливого клеветона в истории.

http://portal-kultura.ru/articles/books/140242-kleveton-po-amerikanski/

Про Емельяненко и детские бои без правил

"При стычке один на один с равноценным врагом, преимущество имеет тот, у кого больше патронов в стволе"
Эрвин Роммель.


Не так давно ко мне обратилась няня. Её сын будет ходить на рукопашный бой и готов под своим присмотром взять с собой Хомяка. Я конечно сказал Да, потому что мальчик должен уметь давать сдачи и вообще. Даже его сугубо мирный папа и то несколько раз в жизни дрался, причем публично.

Я полагаю, что Емельяненко уж меньше чем кто-либо выступает против того, чтобы ребята учились драться.

Но есть разница между обучением рукопашному бою и детским шоу с рукопашным боем. Огромная разница. Примерно как между тренировкой по фехтованию и гладиаторским боем.

Это очень небезопасно, так как возбужденная толпа вокруг жаждет крови, боли, эффекта и подзуживает мальчишку, чей маленький мозг еще не справляется с управлением яростью. Даже когда мне было 30 лет, я с большим трудом справился с желанием оторвать уши противнику, который попав в партер начал меня кусать. А в 12 лет это сто процентов закончится травматизмом. И в сочетании с отсутствием защитного снаряжения может иметь самые негативные последствия для одного или обоих бойцов. На что Емельяненко и указал.

Реакция чеченской общественности на слова Емельяненко - это вообще нечто за гранью. Расчехление из серии "Они о нас". Федор для нынешнего поколения русских - несомненно один из символов нации. Справедливо, нет ли, но он - один из признанных в мире образцов русского бойцовского характера. И тот, кто обращается к нему в стиле "Эй, петушара, ты вообще кто" - оскорбляет не одного человека, а 150 млн. человек. Оскорбляет в том числе Путина, - большого ценителя бойца Емельяненко.

Понятно, что президент клуба "Ахмат" Висмурадов сейчас раздражен и не владеет собой. Он лежит в больнице после того как переехал бывшего командира "Альфы" Торшина.

"Торшин ехал на двухколесном Harley-Davidson, причем он был без шлема и какой-либо экипировки, а Висмурадов находился за рулем трехколесного мотоцикла. По оценке байкера, Торшин водил мотоцикл неаккуратно, ехал то по одной стороне обочины, то по другой, а за несколько минут до ДТП сильно подскочил на "лежачем полицейском". На участке дороги с плавным поворотом Торшин по какой-то причине стал экстренно тормозить. После этого, продолжает Мутаев, Висмурадов, ехавший сразу за Торшиным, тоже стал тормозить и заваливаться в бок, но в итоге переехал Торшина".

Но остальные вроде не в больнице и базар фильтровать должны.

Разумеется сейчас будет много такого, что "у нас свои национальные традиции" и т.д. Но.

Во-первых, бои по формуле ММА не являются ни в коей степени кавказской национальной традицией. Это все равно что считать традиционным транспортным средством Порше Кайен.

Во-вторых, да, ребята, вы имеете право калечить своих собственных детей, разрешать им бить друг друга в живот и голову. Да - это ваши дети. Но потом эти ваши дети со сбитым понятием о норме встретятся с нашими детьми. И решат, что если я в детстве получал удар ногой по голове, то и Ванька, наверное, тоже, поэтому если я в споре ударю ему ногой в переносицу он это воспримет нормально.

Мы всё это уже проходили в истории с Мирзаевым и мне казалось, что все всё поняли. Ан нет. Так что все основания для беспокойства у нас есть.

Зададут вопрос: а что нужно русским детям в рамках наших русских национальных традиций? Полагаю - стрелковые клубы в каждом населенном пункте и бассейны при каждой школе. Вот это будет национально, традиционно, православно и безопасно.

О необходимости и неизбежности преподавания древнерусского языка и литературы в школе

Написал программно-важную статью о том, зачем в нашей школе стоило бы ввести древнерусский язык и древнерусскую литературу.

В текст есть аж два обоснования. От национализма и от постмодерна.

http://www.vz.ru/columns/2016/10/6/836539.html

Школа – это фабрика нации. Первая задача школы, вопреки убеждениям современных «квалифицированных потребителей» и «продавцов образовательных услуг», – это формирование сознательного гражданина, патриота, да и просто хорошего и воспитанного человека.

Этого нациеконструирующего, оформляющего гражданина компонента русской школе сегодня очень не хватает. Причем именно русской.

Националисты других этносов чрезвычайно успешно используют систему образования РФ для навязывания местных языков даже русскому населению «нацреспублик», для поставки в школу совершенно фантастических учебных пособий о Золотой Орде как предшественнице Российской Федерации и с прозрачными намеками на тяжесть «русского колониального гнета».

Если мы хотим сохранить единую страну, нам нужно ясно выраженное преобладание в школьной программе русского языка, русской литературы, русской истории, основ православной культуры как образующего общегражданское патриотическое сознание стержня.

Существует известная шутка о том, что дети во французской тропической Африке якобы учили историю по учебнику, начинавшемуся с фразы «Наши предки галлы были светловолосыми и голубоглазыми». Это, конечно, было не совсем так, но это отличный пример того, как должно строиться массовое образование в единой стране. Всегда существует одна-единственная историческая линия, и школьник на уроке должен отождествлять себя с нею.

Школьник в Татарстане должен плакать над разорением Рязани Батыем и болеть за Евпатия Коловрата. У школьника в Тюмени не должно быть никакого сомнения в том, что памятник Ермаку не просто должен быть, но должен быть одним из самых главных мест в городе. Школьник на Кавказе должен как минимум уважать Ермолова и считать принятие Шамилем российского подданства мудрым, хотя и немного запоздавшим шагом.

Однако для того, чтобы это стало возможным, необходимо, чтобы само понятие русского избавилось от той плоскодонности, которая сейчас неявно присутствует в нашей культуре, когда русское начинается в лучшем случае с Петра I и Ломоносова, а в худшем – с войны 1812 года и Пушкина, с тем чтобы уже через век превратиться в «советское». История Древней Руси и особенно древнерусская литература не представляются нашей «фабрике гражданина» как нечто собственное и определяющее.

А от этой плоскодонности совсем недалеко уже до полного манкуртства, когда из школьной программы на полном серьезе предлагают исключить Толстого с Достоевским как «слишком сложных» авторов. Нашей школьной программе, конечно, нужно не упрощение, а усложнение, в том числе и на древнерусском направлении.

Мои твиты

Collapse )

Есенин как русский поэтический и идейный феномен

У меня сегодня просто какой-то день филолога. Вышла статья о необходимости преподавания Древнерусской литературы и языка", статья к юбилею "Всей королевской рати" Уоррена, закончил эссе о Достоевском. И вот еще размещен текст о Есенине.



Наверное никогда бы никто не подумал, что Есенин у меня любимый поэт. Однако я вспоминаю, как году в 93-м мы с покойницей Леной Лебедевой ходили вокруг ГЗ МГУ, она размахивала длинным черным зонтиком, я - тяжелым дипломатом, и наперебой читали монолог Хлопуши.

Но озлобленное сердце никогда не заблудится....
Эту голову с плеч сшибить нелегко...

К Есенину с детства у меня было много теплоты и в то же время восторга перед энергетикой.

И вот Леша Зверев дал мне отличный повод всё это сформулировать.

http://portal-kultura.ru/articles/dostoyanie/140267-dayte-rodinu-moyu/

Есенин оказался на долгие десятилетия главным поэтом простонародья, единственным официально разрешенным советской властью стихотворцем с русской этнической темой.

Его популярность определялась, конечно же, прежде всего нащупанной им трагедией перелома между селом и городом. Он пережил и выразил главный переворот в жизни тех поколений, которые политикой коллективизации и индустриализации были выброшены в «каменные джунгли». Щемящая боль ностальгии по старому бытию на природе и в избе, духота нового городского и барачного существования — все это отзывалось в десятках миллионов сердец рабочих и инженеров, учителей и офицеров, милиционеров и блатарей. Невольным «блатным» поэтом Есенин, кстати, стал не столько из-за своего хулиганства, сколько из-за того, что отразил разрыв с почвой, столь характерный для уголовной среды.

И вот эта тоска о счастливом прошлом четко обобщается Есениным словом «Русь». Русь — его утопия, его Китеж, его Небесный град, после которого не надо ничего другого. Мир есенинских переживаний выражается понятием «русское».

Неприглядная дорога,
Да любимая навек,
По которой ездил много
Всякий русский человек.

Эх вы, сани! Что за сани!
Звоны мерзлые осин.
У меня отец крестьянин,
Ну а я крестьянский сын. <...>

Как же мне не прослезиться,
Если с венкой в стынь и звень
Будет рядом веселиться
Юность русских деревень.

Есенин стал той точкой сопротивления русской самости, русской мечты в душе простого человека, не отягощенного теориями и идеологиями, зато любящего мед родной поэзии и сладость традиционного романса. Ведь помимо прочего он хорошо пелся. Его Русь прорастала в советском обществе, как трава, как непрошеная березка, как хитроглазая земляника, заглушая старательно высаживаемые квадратно-гнездовым методом сорняки интернационализма, космополитизма, русофобии и западопоклонства.

Могли верещать о братстве с далекой Анголой вожди, трепать победу над религиозными предрассудками лекторы, испускать яды эзопова языка интеллигенты. Но звучало есенинское: «Русь» — и душа переставала слушать радио. В ней начинала вибрировать одна лишь мысль: «дайте родину мою». Дайте хоть перед смертью. Положите «меня в русской рубашке под иконами умирать».

Комочком горячего пепла жила есенинская Русь в сердце, покуда не довелось ей обернуться снова птицей феникс...