Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Category:

1997

asgerd в рамках флешмоба поручила мне написать про 1997 год в моей жизни.

Странный был год. Последний год доинтернетной эры.
Однако в конце 1996, кажется в декабре, у меня наконец-то появился компьютер, так что жизнь переменила течение свое - появилась возможность писать, работать, маяться дурью типа "Мастер оф мэджик" и принимать большое количество друзей и знакомых, которым нужен был комп. Это жизнь, надо сказать, весьма оживляло. И позволяло, что тоже важно, немножко зарабатывать на жизнь - всё лето я пробавлялся написанием курсовых, докладов и дипломов для богатых, но нерадивых студентов МГУ. Один раз написал даже... диплом, для какого-то чеченца, "Комсомольская организация МГУ в годы Великой отечественной войны". Потом обнаружилось, что посредники дурят, продавая одни и те же тексты дважды и трижды разным покупателям, при том, что заплатили только один раз, и я на это дело забил.
Объективным главным итогом года стало подготовленное в течение него издание книги о. Георгия Флоровского "Догмат и История". Конечно основной труд, труд въедливой редактуры строчка за строчкой принял на себя Володя Писляков, но и мои усилия, наверное, некое значение имели. Книга вышла правда уже в 1998, но именно в 1997 были сделаны главные дела по ее подготовке и изданию.
Большую часть года я проработал сторожем... института физкультуры. Это было весьма философское занятие - я сидел на посту, много читал - от журнала "Волшебная Гора" с Джемалем до Шпенглера и от Виктора Суворова до нововышедшего Константина Крылова. С Крыловым нас как раз в том году познакомил Володя Писляков, притащивший меня на семинар философов в МГУ, мы как-то сразу подружились и, вопреки общим ожиданиям знакомых, его теория этических систем произвела на меня сильнейшее впечатление. Я сам тогда на одном из заседаний кружка, точнее даже на двух, читал доклад о христианской философии времени. Первую часть народу было явно скушно слушать, поскольку там в довольно абстрактной форме и с опорой на Бергсона строилось рассуждение о том, что время - не чистая длительность, а событийность, вторая часть доклада, повеселее, была посвящена теме исторического времени, соотношению линейности и цикличности, эсхатологии и прочим вкусным вещам. От этого доклада остался некий жалкий ошметок, поскольку в 99-м мои компьютерные архивы погибли, но по ошметку в общем можно судить о направлении мысли.
Когда надоедало читать книжки, я почитывал выбрасывавшийся кем-то регулярно журнал "Ом" и составил некое представление о жизни гламурной молодежи и существовании сериала "X-files". Когда читать надоедало - слонялся по коридору с плеером и слушал альбом БГ "Ихтиология" и прочсее в том же духе.
Параллельно в свободные дни преподавал в одной небольшой московской школе, откуда у меня до сих пор полно друзей. В том году я им, кажется, пытался преподавать библеистику и религиоведение, так что грузил бедных детей идеями Мирчи Элиаде. Преподавать я тогда вообще не умел, но школяры меня любили, ибо я с ними общался и давал массу полезных знаний. Параллельно я их консультировал по истории, архитектуре и культуре, чему была посвящена тогдашняя школьная "конференция", причем одна из консультаций имела  для меня самого большое значение, поскольку из нее в итоге вышло эссе об эстетике иосифлянства и ее роли в формировании средневековой русской архитектуры, из которого в свою очередь выросла моя концепция русской истории. Да и просто - школа была местом, где ко мне хорошо относились и со мной дружили.
Еще в 1997 году я адептствовал в составе РПАЦ,ходил на семинары к знаменитому тогда о. Михаилу Макееву и постигал премудрости зарубежнического богословия и азы "антипатриархийного" дискурса, который потом освоил в общем-то неплохо, правда очень быстро оказалось, что в отличие от коллег, которых интересовала в основном "антисергианская" тема с уклоном в русофобию мне были интересны в основном вопросы ортодоксии и экуменизма (как раз в 1997 экуменический тренд достиг пика и потом резко свернулся после 2000 года). Пытался издавать некий журнал посвященный всем этим вопросам, еще не зная, что есть куда более эффективная форма - интернет. Но для журнальчика который так и не вышел начал писать забавную статью о том, что такое исторический источник, проникнутую идеями Коллингвуда. Каким лесом эта статья подходила к журналу - совершенно непонятно, но для собственного умственного развития она мне была пожалуй нужна.
Кроме того, поскольку для зарубежнических книжек, которые я читал тогда в большом количестве (особенно мне нравились работы еп. Нафанаила (Львова), то тамошний монархизм позволил наконец-то выйти на поверхность изрядно придавленному событиями предыдущей эпохи моему патриотизму, что имело в следующие годы немало интересных последствий. Другим стимулом было знакомство с Крыловым, поскольку, как не удивительно, я впервые встретил человека, которому так же не нравилось, что происходило со страной в 90-е, который имел такое же убеждение, что русское - превыше всего, и не был при этом ни комми, ни ряженым в стиле наших патриотов 90-х годов.

В общем, много чего было. Интересный был год.

Если кому надо назначить год, то велкам.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments