Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Дрочащий Хам, или изнасилование как символическая форма либерастии

Подчиняясь расово-верному призыву В какой-то момент стало понятно, что быть современным художником это почти тоже, что быть евреем или гомосексуалистом. Да, он урод. Но это НАШ урод, товарищ Володарский (более известный как ребе Шиитман) решил отмазать соплеменника весьма оригинальным способом, обвинить в преступлении Трушевского некое злокозненное посконно-традиционно-консервативно-патриотически-православное влияние, и закончил формулой, которая заставила вздрочнуть даже подлунного Вербицкого:

Когда трушевские насилуют девочек, у них за спиной стоит Холмогоров и сладострастно пускает слюни (дрочить он не может, руки заняты иконой).

К.А. Крылов справедливо указал на крайнюю подлость этой выходки. Будучи с ним согласен, я, однако, не могу даже сказать, что это самый подлый ход из всей кампании в защиту Гениального Художника (в конечном счете Володарский меня не любит очень, я его - тоже, и буде он впадет в мои руки, боюсь поеданием кипы он не отделается). На мой вкус попытка защитников Трушевского, выступающих под этническим флагом, то есть защищающих его как еврея, эксплуатировать национальность потерпевшей - казашка - гораздо мерзее. Охмуряемой русской аудитории пытаются впарить, что казах бесконечно хуже еврея, и порядком хуже русского, так что русский должен наблюдать за изнасилованием евреем казашки спокойно, как за актом сверхчеловека по отношению к недочеловеку. Я с этой антропологической иерархией как-то совсем не согласен...

Ну да не суть. Лучше поговорим об антропологии и иерархиях в другом разрезе, тем более, что сам "ребе" задал верное направление размышления, просто сознательно увел свою аудиторию по другой дороге, в прямо противоположном направлении, связав насилие с традиционными ценностями. Это такая обычная социоантропологическая лажа, которую сейчас широко распространяют феминистки, леваки и гомосексуалисты к каковым Володарский и относится. Мол традиция = насилие, а насилие = изнасилование.

Между тем, и историческая ситуация и текущее положение прямо противоположно.

Традиционные ценности с изнасилованием практически несовместимы и с культом насилия, кстати говоря, тоже.

Традиционное и высокоиерархизованное общество основано на утверждении права на насилие, то есть власти.

Эффективно власть осуществляется только тогда, когда она не переходит в санкцию, то есть когда подчинение совершается добровольно, или, точнее как выбор поведенческой альтернативы, противоположной той, за которой следует санкция.

Все традиционалистские и околотрадиционалистские социальные игры, все традиционные и неотрадиционные ритуалы, всё, так сказать, "средневековье", строится именно на репрезентации через ритуалы, символы, жесты и т.д. права того, кто выше на иерархической лестницы на те или иные поступки по отношению к тем, кто ниже. Эта ритуализованная иерархия настолько безусловна, что применение реального насильственного принуждения в её рамках попросту немыслимо, разрушает саму идею иерархии.

Для "старого порядка" характерна та атмосфера, которую Бродель как-то мельком обозначил как "столетия косного насилия", гнет институтов, прав, иерархий, а никак не "прямого воздействия".

Соответственно представить себе человека с традиционалистским складом ума и духа занимающегося изнасилованиями женщин или, хотя бы, втайне симпатизирующего им, ну никак не возможно, поскольку в этой ситуации он окажется не утверждающим право и иерархию, а их разрушающим.

Я еще могу себе представить людей, которые именно из-за подавляемого интереса к традиционной иерархичности идут в БДСМ (где "стоп" - это всегда "стоп", а "нет" - это безусловное "нет"), воображают себя лордами в замках или (в случае женщин) верными рабынями этих господ. Это перверсивная кукла подлинной иерархичности, но она хотя бы психологически понятна.

Не будучи так заморочен на этой теме, традиционалист просто найдет себе женщину, которая будет признавать его власть и для которой безусловно принадлежать ему будет радостью и смыслом жизни, а никак не мукой.

Но, совершенно ясно, что традиционный человек увидев насилующего женщину богемного скота не будет стоять сзади с иконой, а даст скоту чем-то тяжелым по голове, освободит женщину, а скота будет долго бить ногами в пах. Таково будет по крайней мере первое душевное стремление традиционного человека, пока он не вспомнил о милиции.

При этом нельзя не признать, что "дух изнасилования" витает в последние столетия над нашей цивилизацией достаточно явно, он оказывается довольно важным культурным архетипом, который определяет довольно большое число культурных паттернов.

Откуда?

Очевидно, что изнасилование есть выражение восстания Хама.

Изнасилование - выражение стремления низшего овладеть высшим (в социальном, культурном, духовном, иерархическом, да много еще каком смысле).

Ключевой момент в изнасиловании - это попрание права, попрание традиционной иерархии и утверждение культа силы в его самом грубом, самом скотском варианте.

Собственно культ насилия над женщиной развивается только в тех социальных и культурных слоях, в которых удовлетворение физической похоти увеличивается именно от ощущения поправнной границы, права, захваченного силой.

И, напротив, культура страха перед изнасилованием - выработана была первоначально среди женщин высших слоев, которые опасались неподобающего их статусу обращения. Код рыцарственности, то есть чуждого насилия обращения с женщиной, даже если она пленница, вырастал из признания трансграничности аристократических статусов в Европе.

Слом "Старого Порядка", торжество эгалитаризма, либерализма и левачества, происходивший в форме революций - Французской и последующих, сопровождался многочисленными случаями изнасилований или посягательств на них, водворением самой фигуры насильника как того, кто уничтожает старые иерархии и утверждает новый порядок.

Этот порядок строится именно на захвате того, на что, в рамках традиционной структуры, низший не имеет право - земля, недвижимость, предметы культуры и, конечно, женщины...

Поэтому образцовый насильник - это, конечно, и санкюлот, задирающий юбки графине, и прыщавый черный мальчик с красным бантом и наганом, хватающий за грудь дочку уездного предводителя, за которой он не раз тайком наблюдал, пока она играла на рояле Шумана, и пригородный хулиган, который вынул финку и решил "окрутиться без загсу" с хорошенькой нэпманшей...

В силу эгалитаристской природы современного сексуального насилия его "запретный плод" гораздо более сладок, чем прелести "честно дающей" (и тем самым - равностатусной) женщины. Если жертва не хочет и споротивляется, значит она считает себя чем-то более ценным, чем сам насильник, значит думает, что у неё есть нечто неприкосновенное, и именно поэтому особенно сладко её смять, уравнять и втоптать в грязь.

Таким образом, изнасилование структурно встроено в либерастический, революционный и левацкий (не путать с системно-левым) дискурс. Оно является в нем сломом "последней преграды", которая разделяет все социальные статусы от эгалитарного слияния.

Так что за спиной у насилующего казашек Трушевского (впрочем, кто знает, может он правда воображает, что утверждает так расовое превосходство) стоят как раз Володарский и Вербицкий. Один восторженно орет про Холмогорова. Другой молчит - у него занят рот.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments

Recent Posts from This Journal