Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

100 книг. Сезон II (151-159)

Индекс первого сезона 1-150

Во втором сезоне будет гораздо больше книг которые "читали все", поэтому, возможно, эвристическая его ценность будет сильно меньше в ущерб оценочной. Сделав полный круг мы опять возвращаемся в пору моего позднесоветского детства.

151. Ян. Батый

Исторические романы Яна стояли на полках едва ли не всех читающих советских семей. Это, пожалуй, удивительно - по моим ощущениям, никакими особыми достоинствами проза Яна не отличается. Хорошее ремесло, неплохой язык, но, скажем, из всей монгольской трилогии я помню только сцены в третьей части "К последнему морю" потому что там были картинки. Однако на каком-то подсознательном уровне эти книги воздействие оказывали: Вот книжки. В них написано про то что монголы пришли и всех убили. Когда читаешь "Батыя" сейчас, то монголы там выглядят с одной стороны карикатурно дикими и ограниченными (посмотрите для смеху главу "Батый в монастыре") а с другой - слишком человечными. По правильному должно быть наоборот. Но как пересказ национального мифа о нашествии для пятилетнего ребенка (каковым я был когда это прочел) все это совсем неплохо. Я помню как залезал на край дивана и воображал как обороняю от Батыя Рязань - воспитательной цели для младшего возраста эти книги достигали. Когда я стал постарше на меня очень хорошее впечатление произвела другая его книга: "Юность полководца". Это жизнеописание молодого Александра Невского. Все традиционно, но написано живо и ярко, с деталями. И потом книга про русского героя где наши побеждают была, все-таки, гораздо интересней книг про противных монгольских ханов, где наши проигрывают. Говорят у Яна отличная серия античных произведений, но их мне читать не приключилось. Потом я читал еще немало исторических романов -  нудноватая и сексуально озабоченная "Анна Ярославна" Ладинского, неплохой "Даниил Галицкий" Югова, унылый "Дмитрий Донской" Бородина, смачный "Степан Разин" Злобина, весьма изящно написанный "Емельян Пугачев" Шишкова, вполне читабельный "Генерал Ермолов" Михайлова - всего уж и не упомню. Увы, до прекрасных романов Балашова цикла "Государи московские" я добрался уже тогда, когда потерял вкус к романам и читал их по диагонали. Впрочем, с учетом евразийской тенденции - может и к лучшему.

152. Сенкевич. Крестоносцы (1, 2)

Да будет вам известно, о выросшие на подписных изданиях и не знающие что это за хрень такая, что мне очень долго не удавалось достать "Трех мушкетеров", "Капитана Блада", Майн Рида и прочее что читали мальчишки. За это я был вознагражден некоторыми книгами которые хоть и нельзя было назвать редкостью, но в джентельменский набор не входили например "Спартаком" Джованьоли, или Сенкевичем. Отношение к нему было сложное - с одной стороны нобелевский лауреат и любимый писатель народной Польши, а с другой фанатичный русофоб и украинофоб клевещущий на освободительную борьбу Богдана Хмельницкого. Но поскольку в Крестоносцах такой двойственности нет - тевтонцы враги, Грюнвальдская битва - это хорошо, то эту романтическую сказку издавали часто и охотно. Странным образом, не меньше военно-политических событий меня интересовало устройство личной жизни Збышека. Мне страшно не хотелось, чтобы он женился на тупой блондинке и очень хотелось женить его на боевой и задорной Ягенке, собственно Сенкевич так и сделал. Что касается Грюнвальда - то очень забавно сейчас читать хронику Яна Длугоша и понимать что Сенкевич передает его акценты и и интонации, хотя и изрядно смягчая всякие ужасы. Немцы и у Длугоша показаны очень циничными, наглыми, жестокими и алчными. Хотя благородства поляко-литовцев у него поменьше - не один литовский князь так другой сбегает к Ордену и воюет на его стороне. Вообще интересный факт - что и западный Вальтер Скотт и его восточный продолжатель появились именно в зоне контакта романо-германской цивилизации с другими - кельтской и славянской. И оба отлично показали проблемы возникшие из горделивого нежелания романо-германцев признавать христианами и рыцарями да и просто людьми кого-то кроме себя. Впрочем, поляки научились у немцев горделивости в полной мере. Я думаю, они даже культивировали этот порок как истинную рыцарскую добродетель и понесли её не восток - против всех трех ветвей русского народа. За что на момент жизни Сенкевича больно поплатились. Цикл про XVII век - "Огнем и мечем", "Потоп" и "Пан Володзеевский" я не читал - времени не было. Но зато смотрел прекрасные фильмы Ежи Гоффмана, каковые очень люблю - особенно "Потоп".

153. Тарле. Нашествие Наполеона на Россию

Из книг этого замечательного историка-рассказчика первой мне в 10 лет попалась книга про 1812 год. Я тогда отдыхал на верхней Волге в деревне на 3 дома. Рядом жила девочка Ира и мы вместе купались, собирали малину, боялись медведя, играли в жениха и невесту и т. д. У нас на двоих было две книги - у меня Тарле, у нее "Четвертая высота" про Гулю Королеву. Мне прочесть ее книжку интеллекта хватало, а ей мою нет. Зато Ира отлично плавала и однажды чуть меня не утопила я спасся только потому что догадался подпрыгнуть, набрать воздух и пройти под водой в сторону берега. После чего на всех обиделся и ушел домой читать Тарле дальше. Очень хорошо помню эту сцену - я лежу читаю Тарле, ко мне приходит Ира мириться, чтобы помирится надо вылезти из кровати, но я без трусов. Поэтому я гордо и отчужденно лежу и читаю про пожар Москвы... Когда я стал постарше - я прочел и Наполеона, и Талейрана, и Крымскую войну и много что еще. Обзавелся синим 12 томником куда были включены работы Тарле по социально-экономической истории. Тарле вообще был интересный человек - крещеный еврей и кадет он в первое десятилетие после революции вращался в патриотических и монархических кругах вокруг академика Платонова. Вместе с ним загремел по академическому делу. Причем в ОГПУ ему сочинили что он должен был стать министром иностранных дел после переворота. На этой первой волне погрома старой интеллигенции Тарле отделался сравнительно легко - правда в значительной степени потому, что сдал всех кого только мог, а на повторку в 35-37 не попал. Напротив стал одним из официальных советских историков. Правда его "Наполеона" попытались разгромить в Правде, но Сталин лично дал приказ  откатить назад - он был любителем увлекательного исторического чтения и книга Тарле ему очень понравилась. Кстати, Тарле очень тонко обошел вопрос о характере, психике и нравах Наполеона как дикого горца - тема прекрасно раскрытая Тэном, - такой разворот вождю вряд ли бы понравился. "Нашествие Наполеона на Россию" было, помимо всего прочего, великолепной пропагандистской книгой в условиях Великой Отечественной Войны и как таковая переводилось на множество языков. Еще один наезд на Тарле был после войны, когда он прочел очень яркий доклад о русской колониальной политике в которой доказывал  что Российская Империя была прогрессивным явлением в истории покоренных народов, а русская внешняя политика вполне адекватной историческим условиям, а никак не реакционной "тюрьмой народов". Недобитые представители школы Покровского устроили настоящую истерику с проработкой "русопята" но все прошло на тормозах. Когда начался погром космополитов - Тарле уже начали мочить советские псевдорусские как еврея за недостаточное восхищение гением Кутузова (хотя куда уж больше было) и за отрицание бреда, что Москву подожгли французы. Довольно подробно биографические перепетии Тарле и особенно академическое дело описаны в прекрасной книге Брачева "Травля русских историков". Творчество Тарле находится на стыке истории литературы и публицистики. Из отечественных авторов он кажется единственеый и чуть  запоздало приблизился к этой манере бывшей мейнстримом в древности а в 19 веке представленной Мишле и Ранке. Его конек не анализ  источников, а яркие характеристики и вкусные выписки. Причем тут он мастер сказать словами документов и мемуаров что не скажешь от себя. Например рассказывая о Крымской войне и отношении к ней русского общества он после бульбуляций о том что несмотря на  патриотизм все прогрессивные слои желали поражения самодержавию, приводит яркую картину как Пекарский подходит к Кошелеву и радостно шепчет: "Нас разбили!". И становится гадко и понимаешь что и самому Тарле от этих свободолюбивых пораженцев противно (эпизод этот через посредство моих статей перекочевал даже в телепрограммы охранительского направления). Вообще жаль что многие лучшие работы Тарле в 12 томник не вошли и редко переиздаются "Северная война", "Три экспедиции русского флота"  (Чесма, Ушаков, Сенявин) и великолепная очень язвительная "История колониальной политики" посвященная раннему колониализму.



154. Темкин, Эрман Мифы древней Индии

Самая угарная книга детства многажды перечитаая.  Совершенно безумные местами истории из Махабхараты, вед, пуран изложены как рассказки для детей - на манер древнегреческих. В силу специфической полиморфности и зооморфности индийского мифологического мышления результат просто потрясающий хотя вызывает некоторую тошноту... То бог со слоновьей головой, то обезьяны какие-нибудь, то Шива мочит всех направо и налево. Шива вообще был моим любимым героем в этих историях, причем представлял я его себе не таким слаатеньким как изображают индийцы, а высоким, сухощавым, лицом похожим на Юлия Цезаря. И почему-то с выцветшими волосами стрижкой бобриком на голове. Шива был реально жесток и крут. Там были совершенно потрясающие истории как добивалась его любви Ума чтобы родить бога войны Сканду или разрушение одной стрелой крепости асуров Трипуры. Никакой Индра-громовержец и прочие недоделки рядом с ним не котировались.Теперь став старше я понимаю - что Шива был обер-демоном Индостана полностью подмявшим под себя индоевропейских божеств. Это и предопределило смену индусами идентичности - почему несмотря на санскрит, сохранение древних арийских установлений по сути европейцы так и не могли их принять за своих. Весьма характерно и то, что сейчас когда индуизм возрождается и становится фундаменталистским (вдумайтесь - политеистический фундаментализм!) - это, прежде всего, именно шиваизм. Базовая идентичность. Еще интересная черта этих мифов которая тогда меня сильно поражала это атмосфера постоянного стравливания богов и асуров которым занимается Брахма. Он все время в обмен на подвижничество кому-то что-то обещает, а потом натравливает соперников чтобы это отобрать. Это очень контрастировало с греческой моделью, где Зевс один раз захватил власть и выше него уже никого нет по крайней мере пока его не свергли. Осознание что европейский порядок жестче, четче и конкретней было очень интересно. Вообще индийские мифы дали мне многое, а именно отбили у меня всякий вкус к ориентализму, востоку, экзотике и всяческой теософии и махатмам. Мифы древней Греции я тоже кстати в детстве читал и хорошо знал. Причем не в изложении вашего дурацкого Куна, а в первоисточнике. У нас дома была "Мифологическая библиотека" Аполлодора. Она была хороша тем что пыталась представить мифы в виде связанного и цельного нарратива. и кстати это неплохо получилось, хотя от сведения множества историй в одно веет безумием

155. Немировский. Книга для чтения по истории древнего мира 
 
Еще одна книга с которой не расставался в детстве. Молодому поколению она известна уже как авторская книга Немировского, где были только его рассказы. Но у меня был советский коллективный вариант от которого в сети только оглавление. Различаются они впрочем не принципиально, поскольку главную эмоциональную нагрузку несли как раз рассказы Немировского, писательское дарование которого заслуживает чтобы быть отмеченным. Его рассказы не всегда фактически точны, страдают упрощением, но сильно действуют на детское воображение. Некоторые я помню до сих пор - "Император" о Цинь Шихуане. Как он строил стену, казнил конфуцианцев, прятался во  дворце и в итоге умер один - о его смерти поняли лишь по запаху. Все это страшно неточно - конфуцианцев он видимо не казнил, книг не закапывал, обстоятельства смерти менее драматичны - все это изложил Кычанов в книге "Властители Азии", но нарисованный Немировским мрачный образ (возможно с интеллигентской аллюзией на Сталина) запоминается. "Госпожа Библиотека" о мальчике-рабе попавшем в Александрийскую библиотеку и из любви к книгам нечувствительно сменившем сторону в классовом противостоянии. Или "Уголек" - история о том как сириец Эвн показывая фокусы стал вождем восстания рабов на Сицилии. Впрочем и тут полно недоговоренностей - у Немировского совершенно не раскрыто то что в восстании виноваты были рабовладельцы которые морили рабов голодом заставляя их грабить путников. Из текстов написанных не Немировским отлично помню рассказ Ильинской о Спарте и Сибарисе. Изнеженных сибаритах и суровых спартанцах и о том как археологи удивились когда копая Сибарис не нашли ничего интересного, зато в Спарте золото, предметы роскоши, статуи. Немировский вообще написал немало всего интересного. и для взрослых - в частности "Нить Ариадны" и для детей - особо хочется отметить "Слонов Ганнибала". Но их я в детстве не читал. Не смог достать. Специально для фанатов советского прошлого замечу - достать хорошую книгу было не просто и зачастую это была Лотерея. Вот мне досталась в лотерею Воронкова про Фемистокла а Немировский про Ганнибала нет.

156. Репин. Сквозь ярость бурь

Великолепная энциклопедичная книга о знаменитых мореплавателях и открывателях. Содержит 25 очерков о великих мореплавателях с древности - от Ганона и Пифея и до середины 19 века. Есть как широко известные Колумб, Магеллан, Кук, так и куда менее известные Бугенвиль, Дюмон Дюрвиль. Из русских Дежнев, Беринг, Беллинсгаузен,Крузенштерн, Головин, Коцебу, Литке (только сейчас замечаю перекос немецких фамилий - ай-ай-ай). В детстве, помнится, впечатлили рассказы об открытии Гренландии и Америки Эриком Рыжим и Лейвом Эриксоном, фантастическая история успеха Дрейка (потом, уже на склоне лет я прочел о нем "Кругосветный бег "Золотой лани" Малаховского). Запомнилось постоянное (начиная с Эль Кано) упоминание ошибок во времени в связи с линией перемены дат. Книга очень богато иллюстрирована вообще, с этой книги я очень полюбил литературу о мореплавании морских путешествиях, открытии земли. До сих пор это мое любимое чтение. В сети я эту книгу увы не нашел, но очень рекомендую родителям найти ее в букинисте для детей.

157.  Гиляровский. Москва и москвичи

Гиляровский был криминальным и социальным репортером, которого в Америке назвали бы макрейкером - разгребателем грязи. Он писал о тяжелых условиях рабочих на фабриках, катастрофах, отбросах общества жизни воровского и околоворовского мира. Его первую книгу "Трущобные люди" об обитателях самого Дна - Хитровки долго не пропускала цензура. И когда после революции вышло первое издание "Москвы и москвичей" оно тоже было посвящено ужасам старого быта. Но неожиданно оказалось, что в новой реальности от Гиляя хотят и ждут совсем другого, не столько ужасов сколько вкусного с ноткой ностальгии бытописания дореволюционной Москвы, которую Гиляровский прекрасно знал и как ее многолетний житель и как облазивший все репортер. В итоге начинается все по прежнему с ужасов хитровского дна, но быстро повествование перескакивает на веселых жуликов с Сухаревки, а затем и вовсе на жизнь завсегдатаев трактира Тестова и ресторанов Оливье и "Яра", булочных и бань, студентов и извозчиков. У советского читателя именно этот "музей старого быта" в котором купцы в поддевках угощаются у Тестова многослойным расстегаем запивая водочкой из запотевшего стакана. Истории, а часто и просто анекдоты - про Филиппова заявившего губернатору что таракан это изюминка, про купца вступившего в скопцы ради денег но недокастрированного, про то как студенты селедкой праздновали Татьянин День, завсегдатаев и игроков Аглицкого Клоба. Вот такой получился парадокс: всю жизнь писавший о дне общества Гиляровский остался для следующих поколений как светский хроникер прошлого. При этом надо понимать, что искать у Гиляровского дух старой Москвы, её философию, довольно бессмысленно. У него нет московской мистики, нет, разумеется московского Сорока Сороков церквей. Высшее духовное начало Москвы Гиляровского ограничивается Чеховым да актерами МХАТа. Но как моментальная фотография городского быта нескольких десятилетий революции эта книга и впрямь бесподобна и свою репутацию оправдывает полностью.

158. Кравчук. Закат Птолемеев

Советским историкам строго настрого запрещали писать про всякие попсовые исторические темы типа Клеопатры. Но была отдушина - книги из стран народной демократии типа Польши, где идиотизм цензуры в таких вопросах был меньшим. В частности, к советскому читателю попадали книги Александра Кравчука. В Польше это очень известный человек - автор двух дюжин книг, министр культуры при позднем Ярузельском, до сих пор жив дядька - 90 лет. Большая часть его работ о Римской Империи и ее закате - Константине, Юлиане Отступнике. У нас перевели книгу о Клеопатре, при этом целомудренно (подумать только - слово "Клеопатра" - неприличное) переименовав её в "Закат Птолемеев". Книга написано легко и даже попсово. В ней рассказывается об отношениях Рима и позднептолемеевского Египта, отце Клеопатры Птолемее Авлете, а затем о самой царице. Всё весьма целомудренно и по античным авторам. Получается зарисовка не столько биографии Клеопатры - сколько римской истории. В 11 лет мне это было весьма полезно. Сейчас думая о Клеопатре я понимаю в чем была ее роковая ошибка. Она прельстилась героическим титанизмом века Цезаря и попыталась построить свою жизненную и политическую стратегию на личном расположении "титанов" - сперва Цезаря, затем Антония - ублажала их, развлекала, рожала им детей. Отсюда скажем эта святая уверенность что её сын происходящий от спермы Цезаря - Цезарион что-то значит. А римлянам не нужны были титаны. Им нужна была Система. Довольно безличная. Именно поэтому эпоха гражданских войн раздавила и Цезаря и Антония и вознесла Октавиана. Клеопатра с ее половыми трудностями бесила римлян нереально. Зачем им какой-то ублюдок когда есть настоящий (то есть усыновленный - а это и есть настоящий) Гай Цезарь - его кстати никогда не называли Октавианом - эту кликуху придумали современные историки - только "Гай Цезарь". Зачем сперма Цезаря, когда есть юридически оформленная Familia?! Вот Клеопатра на непонимании римского гражданского и фамильного сознания и погорела. Римляне с удовольствием посмотрели бы как её тащат в триумфе, но этого удовольствия она им не доставила. Очень запомнились мне стихи Горация: "Теперь - пируем!"  Как только я начал учить латынь я тут же выучил это стихотворение в оригинале. И до сих пор немного фраппирую редких собутыльников, начиная застолье фразой Nunc est bibendum. Именно книжка Кравчука вместе с романом Тронтона Уайлдера "Мартовские иды" тоже прочитанным рано, предопределили то, что об этой эпохе я читал и знаю достаточно много. Кстати еще из книг Кравчука на русском я читал "Перикла и Аспазию". В сети этой книги в достоверной скачке не нашел - увы. Это отличное популярное введение в эпоху Перикла - пересказ всех интересных анекдотов из всей древней литературы. При этом впрочем над природой отношений Перикла и Аспазии Кравчук не задумывается. А ведь все интересно. Наш современный античник Суриков задался вопросом почему хладнокровный расчетливый Перикл решился на заведомо скандальный союз с гетерой? И почему если это большая любовь Аспазия после его смерти практически сразу снова выскочила замуж? Суриков ясного ответа не дает а я свою гипотезу изложу. В элите тогдашних Афин гомосексуализм был обязателен. Мужчина любивший женщин считался скотоложцем в образованных кругах, поскольку женщина практически не рассматривалась как человек - ни по умственному ни по нравственному развитию. В то же время Перикл был, похоже, выраженно гетеросексуален. Мало того - он был тяжелым бабником. Плутарх говорит о бесчисленных чужих женах которых он соблазнил. И вот тут Аспазия была идеальной завесой - с одной стороны он предъявлял всем образованную гетеру-иностранку демонстрируя пылкую любовь к ее выдающимся уму и душе. И это освобождало его от ритуала гомосексуальных романов. А с другой - Аспазия была идеальной сводней для того что его интересовало, и все были довольны, кроме тех, кто подал на Аспазию иск за сводничество. Вот кстати моя небольшая заметка о Перикле, Аспазии и гомосексуальной проблеме: http://holmogor.livejournal.com/4718819.html. Кстати, чтобы два раза не вставать - отрекомендую еще одну книгу о Перикле - в серии ЖЗЛ - Арского.

159. Светоний. Жизнь двенадцати цезарей

Наверное самое популярное наряду с Плутархом произведение античной историографии. Обычно воспринимается публикой как собрание неприличных сплетен о римских императорах первых двух династий и источник анекдотов про Цезаря, Калигулу и Нерона. Некоторые девушки, дабы подчеркнуть свою испорченность, говаривали: "я прочла Светония еще в 12 лет", считая что это круче чем "Я смотрела Тинто Брасса в детсаду". Я Светония прочел в 13 - издательство Правда в 1988 внезапно выпустило его массовым тиражом. Это было как раз время когда кооперативные издательства наводняли рынок книгами типа "Донжуанский список Пушкина" и официоз переведенный на хозрасчет решил дать свой ответ Светонием. Как сейчас помню - сижу я в открывшемся кооперативном же компьютерном клубе, жду своей очереди играть на компьютере БК с магнитофонной пленкой вместо носителя в игру "Президент" (там надо было скопить миллион выиграть выборы и стать Президентом - наверное бедняга Ходорковский играл и почерпнул оттуда ошибочный взгляд на власть) и читаю про то как легионеры пели "мы везем лысого бабника", как Нерон убивал мать, а Веспасиан говорил что деньги не пахнут. Веспкасиан, кстати, уже тогда из всей этой компании понравился боьше всех. Особенно хороша история про "самокоррумпирование" - "это теперь мой брат, а ты поищи себе другого брата). В прошлом году я перечитал Светония уже в другом литпамятниковском издании и был страшно удивлен: насколько же это другая книга чем казалось 25 лет назад. Светоний был секретарем императора Траяна и подошел к характеристике Цезарей весьма системно. Там где он имел возможность изложить полезную деятельность императоров там говорил о ней, там где не мог или не хотел - анекдоты. Например глава про божественного Августа содержит уникальный материал по его внутренней политике который часто не дублируется. Во многих других главах есть серьезнейшие для историка разделы. Да и светониевские анекдоты заслуживают аналитического подхода. Стала крылатой фраза про Калигулу который ввел коня в сенат. На этом построена масса шуток. Конь Калигулы обильно представлен  в русской поэзии - Державин, Прутков, Высоцкий. Есть знаменитая история что когда юриста А.Ф. Кони назначили сенатором обсмеивавший всех Буренин пошутил про коня в сенате. Кони ответил: "ведь то прогресс что нынче Кони где раньше были лишь ослы". Так вот на самом деле эти фантазии построены на одной фразе Светония о любимом коне Калигулы Инкитате: "поговаривали что он хотел сделать его консулом". Разумному человеку совершенно очевидно, что речь идет о троллинге в римском твиттере из серии "Путин - краб" или "Путин - стерх". Однако по факту эта фраза Светония породила многовековой миф в котором он совершенно не повинен. Светоний оказал большое влияние на дальнейшую биографическую традицию. В светониевском стиле написано "продолжение" Жизни 12 Цезарей - так называемые "Писатели истории Августов" сборник биографий императоров и узурпаторов смутного времени.  О степени исторической подлинности этого сборника идут споры уже какое столетие. Но очевидно что вымыслов там до кучи... Еще один продолжатель Светония биограф Карла Великого Эйнхард построивший биографию франкского короля по лекалу биографии Августа. Чтобы опять же два раза не вставать, рекомендую еще книгу Е.В. Федоровой "Императорский Рим в лицах" - изложение биографий императоров и особенно интересно - императриц аж до падения Рима.

Tags: 100 книг
Subscribe

  • Мои твиты

    Сб, 18:16: Почему мне не понравилась "Дюна" Дени Вильнева... Но, всё-таки, понравилась. https://t.co/E09aTdb0Fi https://t.co/J6xGfrrSuh…

  • Рецензия на "Дюну"

    Обещанная рецензия на "Дюну" вывешена на дзене.…

  • Мои твиты

    Пт, 13:39: Итак, в 16.00 начнем прямой эфир. Поговорим о мигрантском нашествии, выборах, русском публицисте Меньшикове, истории, Боге, Клесове…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments