Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Национализм крови vs национализм паспорта. Полемика со "Спутником и погромом"

Мне не совсем понятно, откуда это у многих нацдемов новомодная фишка - заделаться националистами паспорта РФ и границ РФ 1991 года, но, к сожалению, ей поддался и "Спутник и погром".

Я счел повод удобным, чтобы высказать свою точку зрения на подобный "гражданский национализм" и на вопрос русского цивилизационного стандарта.

Почитайте. Это длинный, но очень важный текст.

Некоторые цитаты:

Егор Холмогоров
РУССКИЕ ПО МОРДЕ


***

Я знаю многих людей, которые на летней Олимпиаде искренне радовались победам русских спортсменов из Казахстана. А вот некоторые соратники борца Мирзаева, хотя они и выступали за РФ и получали золотые медали, оставляли их равнодушными. И говорит это не о недостатке патриотизма, а о том, что границы Российской Федерации, обозначившиеся в 1991 году, носят случайный и произвольный характер. Из состава России произвольно были изъяты чисто русские и по населению, и культуре территории. А вот многие территории, не имевшие с Россией и русскими никакой общей судьбы аж до 1914 года, остались и неплохо себя чувствуют. Выстроить общую идентичность россиян, исходя из которой Урянхайский край — это «более Россия», чем Севастополь, — невозможно. Отсюда не следует, что России и русским следует продолжать разбрасываться территориями, мазохистски отделять от себя что попало и сжиматься. Напротив, необходимо желать утверждения власти и права русского народа во всех русских землях....

***

Сторонники многонациональности говорят, что в основе должно лежать единое гражданство РФ, которому в равной степени должны быть лояльны и русские, и удмурты, и тувинцы, и чеченцы. Что такое обобщённая лояльность к РФ? Это лояльность к Владимиру Путину как политическому принципу, к Игорю Шувалову как экономическому принципу и Филиппу Киркорову как культурному принципу. По этому критерию граждане РФ из кадыровоблагословенной Чечни гораздо более лояльны, чем господин Просвирнин. Мой оппонент хочет заменить эту гражданскую лояльность более пристойной. Это вытекает из сформулированной им прежде позиции, четко противопоставляющей симпатичный ему «национализм Просвещения»несимпатичному «национализму Романтизма». Это лояльность, основанная на цивилизованном, некриминальном, ненасильственном поведении и знании русского языка и русской культуры. Пусть, таки-да, Пушкина прочтут. Пусть будут лояльны русскому флагу так, как русские с Аляски лояльны американскому. По простому: «Обезьяной быть не надо. Варваром быть не надо. Человеком быть надо. Россию и русских уважать надо». А вот дальше обозначается следующий парадокс. А кому и чему должны быть лояльны сами русские? У Просвирнина русские выступают при этом как некая нулевая идентичность (что его роднит с другим конструктивистом, Валерием Тишковым), как некая универсальная матрица для всех цивилизованных народов Российской Империи. По большому счету, согласно просвещенческому национализму Просвирнина, русские должны быть лояльны учебнику математики....

Есть государство, ему должны быть лояльны все, а больше всех русские как «цемент» государственной идентичности. Нам предлагается не Русское Государство, а государственные русские.

Есть, наконец, третья позиция. Собственно националистическая, в строгом смысле слова (её можно назвать «этнонационалистической», дабы рукопожатно от неё отмежеваться, но, по сути, это конечно оксюморон). Она рассматривает гражданскую идентичность государства Россия как манифестацию национальной идентичности русского народа. В России надо вести себя так, потому что это страна русских и русские именно так здесь всё установили. Это наше государство. Мы его создали. Оно нам нужно. Потому что современному развитому многочисленному народу, способному саму себя кормить и одевать, нужно своё государство. Государство для народа это такое же орудие решения проблем как, к примеру, дом — место проживания, крыша над головой, пылесос — средство уборки дома, а автомобиль — средство передвижения.

Русских «уплотнили» и объявили всё это дело коммуналкой. Причем такой странной коммуналкой, в которой русским вроде бы разрешено жить везде — и в коридоре, и на кухне, и в ванной, и в туалете. Но своей комнаты у русских при этом нет — чтобы, не дай Аллах, не заперлись.

При этом вести себя в своем доме вы, если не нарушаете чужих прав, можете как угодно. Именно поэтому формула — «а если бы их звали Ивановыми — их надо было бы отпустить» — неприемлема. И Зейналов, и Иванов в случае совершения преступления равно обязаны предстать перед законом. Но вот, скажем, находиться на территории России после отбывания наказания Иванов имеет полное право. А Зейналов — нет. Чебурек. Вокзал. Сумгаит. В чужом доме вы, даже будучи обаятельнейшим человеком, можете только сидеть руки на коленях, улыбаться и послушно говорить «Спасибо» на каждый предложенный кусок невкусного хозяйкиного кекса. За вторжение и хулиганство в чужом жилище в цивилизованных странах полагается наказание.

Так или иначе, основой гражданского национализма по-русски может быть только признание русской этнической идентичности как базовой для цивилизационного устроения, русского человека как стандартного гражданина, русского интереса (в том числе и чисто этнического) как общегосударственного интереса. В России живут русские. Хочешь жить в России — стань русским или веди себя как русские. Точка.

Хотеть единого цивилизационного и поведенческого стандарта, который одинаков и для Иванова, и для Мирзаева — правильно. Хотеть, чтобы этот стандарт был этнически анонимным — ошибочно.

Не дискриминировать никого на основании фамилии при адекватном поведении — правильно. Требовать от иноэтнических граждан безусловной лояльности России и только России — правильно. Дискриминировать русских, лишая их права на идентификацию с теми русскими, которые находятся за границами России — ошибочно.

В системе лояльности государства обязан существовать двойной стандарт. Да, француз или немец в России обязан быть лоялен только к России и не имеет права быть лояльным к Франции или Германии. И в то же время русский в России имеет право быть лояльным к русским Украины, Белоруссии, Казахстана, Азербайджана и, в качестве развлечения в твиттере, даже к Фиме Онуфриевой с Аляски. Можно ли быть лояльными к России русским этих приграничных и удалённых государств — это проблема этих государств, а не наша. Национализм — это всегда двойной стандарт: своим — всё, остальным — закон.

Считать русский цивилизационный стандарт высшим и единственно приемлемым для всех граждан России — правильно. Отождествлять этническую русскость с «математическим» цивилизационным стандартом «просвещенческого национализма» и подчинять её этому стандарту — ошибочно.

Русское государство — это правильно. «Государственные русские» — это ошибочно.

***

На рубеже XIX-XX веков русские уже столкнулись с этой проблемой. На свое несчастье, тогда русские не считались «самым цивилизованным народом империи», если рассуждать в европейской парадигме. Были немцы, были поляки, были даже финны. Все они задирали нос высоко и, в рамках общеевропейского культуркампфа, считали себя в полном праве лупить в хвост и в гриву сиффолапый рюсский мушшшик. Когда первые русские националисты — Юрий Самарин в «Письмах из Риги», затем Николай Лесков в «Иродовой работе», — начали поднимать вопрос о праве представителя основной национальности империи перед просвещенным немецким бароном, то в кругах петербургской аристократии на них смотрели если не как на защитников лезгинки, то близко.

Целый тренд во внутренней политике Александра II, связанный с министром внутренних дел Валуевым, был заточен на предпочтение интересов интернациональной европеизированной аристократии интересам русского мужика. Слава Богу, что этому тренду оппонировали националисты во главе с публицистом Катковым и губернатором Виленского края, знаменитым Муравьевым. Но очень скоро националисты скатились в охранительство и начали оппонировать валуевщине не во имя того, что русский есть основная государственная национальность Империи, а во имя «лезгинки» — непросвещенности, дремотности, отсутствия у русских гражданской культуры и, за счет этого, их безопасности для самодержавия (точнее столичной бюрократии, подменившей и источившей, как червь, русское самодержавие). Не русскость, а «сиволапость» была объявлена охранительной основой государственности. Чем сиволапее, тем самодержавней. Резонно, что в итоге Константин Леонтьев в «Наших окраинах» договорился до того, что в нерусских охранительное начало крепче, чем в русских, а потому русификация окраин вредна: "между прочим, и к тому, что и русский старовер, и ксендз, и татарский мулла, и самый дикий и злой черкес стали лучше и безвреднее для нас наших единокровных и по названию (но не по духу конечно) единоверных братьев!»

Столетие спустя ту же самую эволюцию проделали национал-патриоты 90-00-х. От воспевания незападности, недомодернизированности русских как основы державности они перешли к воспеванию «лезгинки» как более аутентичной основы Евразийской Империи, поскольку русские все-таки слишком модернизированы, разложены западными ценностями. То ли дело гордые вайнахи. Как мы понимаем, на практике это ведет отнюдь не к укреплению охранительных начал, не к торжеству традиционной духовности, даже не к укреплению единства государства, а к тому, что признанный «лучше и безвреднее», архаизированный горец с чувством большей безнаказанности берется за нож и убивает, насилует, грабит — и чинит теракты во имя «чистого ислама».

***

По сравнению со временами Леонтьева и Достоевского сегодня русским очень повезло в одном. Мы являемся не только самым многочисленным, но и самым модернизированным народом в РФ. То есть векторы русификации и модернизации в целом совпадают, и это позволяет занимать позицию, которой придерживается мой оппонент, без всякого ущерба для русских интересов. Русифицируясь, представитель другого этноса вместе с тем и модернизируется, и европеизируется, и усваивает пусть не идеальную, но более высокую трудовую этику. По крайней мере, негативную её часть: мысль, что богатство не добывается разбоем. Хотя наши чиновники, пожалуй, скоро научат его мысли, что богатство добывается распилом. Судя по некоторым красапетам — уже научили.

Сознательная, образовательно и культурно закрепленная русскость — это бастион цивилизации и европеизации в сегодняшней России. У Пушкина не выбьешь из рук том Парни. Ломоносова не заставишь забыть немецкий университет. Православие не превратишь из христианства в ислам (хотя некоторые пытаются имитировать «православный ваххабизм», но это, право же, более похоже на клоунаду). А за счет этого русские являются единственным объективным агентом модернизации, хотя, спору нет, порой сами — не столько недомодернизированы, сколько де-модернизированы. И когда сегодня ведётся атака на русскость, то, тем самым, ведётся атака на цивилизацию. И напротив — атака на цивилизацию во имя фальшиво поданных традиционных ценностей, во имя евразийства, во имя имитативного антизападничества — это неизбежно атака на русских.

При этом другой стороны, которая третировала бы с позиции «более цивилизованных людей» русских, как недостаточно цивилизованных, сегодня уже почти нет. Разве что Шендерович всё ещё бегает — обнюхивает туалеты. Россиянское либеральное западничество как идейная сила практически разгромлено, в идеологическом поле его можно не принимать в расчет — это племенной шаманский культ азиатской этнической группы.

И в этом смысле господин Просвирнин, с его отказом от различения гражданских и этнических начал в русскости, сегодня находится в объективно удобной ситуации. Чем русее — тем цивилизованней, чем цивилизованней — тем русее.

Сегодня говорить о том, что русскость в России тождественна некоему абстрактному цивилизационному стандарту — сравнительно безопасно. Хотя «цивилизационный стандарт» ощутимо меняется — и Европа, и Америка, увы, дичают. И, вполне возможно, что поведение варвара завтра будет считаться более «цивилизованным» — в смысле более мультикультурным, более «открытым», чем поведение глубоко «нетолерантного» господина Просвирнина. Уже сейчас тот же адвокат террористов Мусаев ближе к какому-нибудь ЕСПЧ, чем Просвирнин. Завтра, не исключено, более цивилизованным по тамошним меркам будет считаться даже Орхан Зейналов. Если русские объективно являются и в РФ, и на всем «постсоветском пространстве» агентами модернизации, то «агентами постмодернизации» мы, безусловно, не являемся, ощутимо уступая в этом дурно пахнущем деле доброй дюжине других народов.