Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Category:

Поршнев, Ришелье, Ледовое Побоище и троглодиты

Написал, сведя воедино массу старых текстов, большой очерк об идеях Б.Ф. Поршнева. Польза народного бунта, генезис свободных национальных государств из классовой борьбы крестьян, сущность троглодитов и снежного человека, контрсуггестия и Вавилонское Столпотворение, планы Поршнева написать книг о Христе, исторический смысл Ледового Побоища, православно-протестантский союз против католиков, созданный по инициативе католического кардинала Ришелье и патриарха Филарета, пуританские мотивы в старообрядчестве. Широк был, все-таки, русский человек Б.Ф. Поршнев...


Поршнев настроил против себя всю корпорацию советских историков-медиевистов выступив как амбициозный теоретик политэкономии феодаизма и всколыхнул тем самым этот затхлый мирок. Били его дружно. Ногами. Он отбивался. Цитатами из Сталина. Дискуссия, разделившая советских историков, длилась без малого десять лет. На самом деле, на теорию феодализма большинству участников дискуссии было наплевать. Просто в их представлении «теоретик» значило — Главный. Раз Поршнев теоретизирует — значит хочет всеми командовать. Ату его. Между тем, если смотреть на спор о теории феодализма чисто теоретически, то идеи Поршнева были очень глубокими, хотя и не бесспорными, и в свободно конкурентной научной среде получили бы большой резонанс. Эти идеи были представлены в его книге «Феодализм и народные массы».

В своей желчной «Истории историка» А.Я. Гуревич так описывает процесс подготовки этой книги.

«Плодом одного из его необузданных увлечений была странная нига «Феодализм и народные массы». Идеи её сводятся к следующему. Феодалы были такими же жестокими угнетателями, как и рабовладельцы античных времен; и сеньоры наверняка довели бы вилланов, сервов до рабского состояния, если бы не постоянная напряженная классовая борьба крестьян, которая помешала господам этого достигнуть, а крестьяне хотя и остались зависимыми, эксплуатируемыми, но все-таки не превратились в рабов. Следовательно, классовая борьба является демиургом истории и, собственно, творит экономику… Я был свидетелем того, как он заказал одной молодой особе подобрать научные доказательства – ссылки, чтобы его высказывания не выглядели голословно. Подобрать ничего не удавалось, и эта молодая особа была настолько бестактна (я допустил это выражение, поскольку речь идет о моей жене), что, придя к профессору, изложила ему свои критические соображения. Он или пренебрег ее мнением, или не счел возможным для себя спорить по существу. И это не помешало ему опубликовать свою книгу, продукт его странного творчества».
(Гуревич А.Я. История историка. М.-Спб., 2012)

Проблема в том, что не подобрать под поршневскую теорию ссылки возможно было только из сознательного нежелания или из некомпетентности. История Западной Европы, в особенности история Франции, в средние века — это история непрерывной борьбы крестьянства и народных масс за недопущение ухудшения своего положения. И, в действительности, только эта борьба держала феодалов в ганицах приличий. Здесь достаточно указать на движение «капюшонов» во Франции 1182-1183 год. В этот момент страна была затоплена разбойничьими бандами, — оставшимися без дела наемниками, которые насиловали, грабили, убивали. После того, как плотнику Дюрану Дюжардену явилась Богоматерь, крестьяне и горожане создали движение Божьего Мира. Вступление в это движение скреплялось клятвой, а его символом служил белый капюшон. Участники движения клялись не играть в азартные игры, не пьянствовать, воздерживаться от насилия и ходить к исповеди. Отряды миротворцев за несколько месяцев очистили значительную часть страны от разбойников — опытные солдаты проигрывали сражения войску крестьян и горожан. А потом «капюшоны» посягнули на большее:

«Сеньоры вокруг дрожали: — пишет хронист из Лана, — теперь они осмеливались взымать со своих людей лишь законные повинности — никаких вымогательств, никаких законных поборов; им пришлось довольствоваться тем, что причиталось. Этот глупый и непокорный народ окончательно впал в слабоумие».
(цит. по: Ашиль Люшер. Французское общество времен Филиппа Августа. Спб., Евразия, 1999 с. 23)

В итоге «капюшонов» разгромили, но десятки и сотни локальных и региональных (а иногда и всеобщих) выступлений сопротивления как сдерживали феодальный инстинкт власти, так и вынуждали феодализм модифицироваться, двигаться в сторону уважения права и если не гуманности, то, хотя бы, менее брутальной жестокости. Величайший французских историков ХХ века и приятель Поршнева Фернан Бродель явно имел взгляды согласные с Борисом Федоровичем, а не с четой Гуревичей.

«Неудача была не такой полной, как это кажется. Да, крестьянина всегда крутыми мерами приводили к повиновению, но с окончанием этих возмущений нередко достигался прогресс. Разве в 1358 г. жаки не обеспечили свободное состояние крестьян вокруг Парижа? … Была ли Крестьянская война 1525 года полной неудачей? Пусть даже так. Восставший крестьянин между Эльбой и Рейном не сделался крепостным, как крестьянин заэльбских областей; он сохранил свои вольности, свои старинные права. В 1548 г. Гиень была разгромлена, это правда, но габель упразднили»
(Фернан Бродель. Игры обмена. М., Прогресс, 1988, с. 501)

Вообще, многие взгляды Поршнева можно интерпретировать как своеобразное предчувствие национально-демократического восприятия русской и мировой истории. Скажем, Ледовое побоище он интерпретировал как борьбу Руси — носительницы прогрессивного феодального начала против двух архаичных полурабовладельческих империй — Монгольской и Священной Римской Империи Гогенштауфенов, патронировавшей «Немецкий Орден». Сделано это было в 1942 году в юбилейном докладе к 700-летию битвы (Ледовое побоище и всемирная история. Истфак МГУ. Доклады и сообщения. — М., 1947. — Вып. 5). Так ли уж тесно были связаны Орден и Империя — вопрос, конечно, спорный. Хотя, следует заметить, что сама его конструкция как завоевательной организации среди «дикарей-язычников» (ныне известных как просвещенные народы Прибалтики), имевшая возможность порабозщать и уничтожать их — весьма архаична. Столь же неприятным духом восточной рабовладельческой деспотии веет и от режима Фридриха II на Сицилии. Так или иначе, рисуемая Поршневым картина противостояния Руси двум Империям захватывает дух (цитируем по обширной статье Олега Вите «Творческое наследие Б.Ф. Поршнева и его современное значение» ):

«Империя Чингизидов, давившая на Русь с востока, из Азии, и империя Гогенштауфенов, грозившая ей с запада, из Европы, — [...] обе эти завоевательные империи, возникшие почти одновременно, [...] были не чем иным, как рецидивами варварских государств в XIII веке. Не случайно основатель одной из этих империй, Чингисхан, объявил себя наследником императоров древнего рабовладельческого Китая, а основатель другой, Фридрих Барбаросса, воображал себя прямым преемником императоров рабовладельческого Рима. Обе империи были не чем иным, как попытками свернуть со столбовой дороги истории, отказаться от трудностей феодальной перестройки общества и, повернувшись лицом к невозвратному прошлому, опереться на обломки древних рабовладельческих порядков, на неразмытые остатки прошлого, тормозившие феодальный прогресс… В чем же была причина успехов монгольских и немецких завоевателей? Именно в том, что они представляли рецидив варварской государственности, тогда как более передовые народы уже перешагнули к более высокой стадии феодального развития и как раз поэтому в тот момент не были прикрыты достаточно прочной государственной броней…»

Смелое построение Поршнева приводит его к выводу, что, сокрушив самую реакционную силу Европу — Империю Гогенштауфенов в лице Ордена, Русь тем самым открыла дорогу для нормального прогрессивного развития Европы, в то же время, с Монгольской Империей Русь справиться не могла — не имела достаточно сил. С XIII века обозначается ясная дивергенция темпов развития Запада, освобожденного усилиями Руси и от своих внутренних «монголов» и от внешнего удара Орды, и Востока, оказавшегося под властью монголов и резко потерявшего при этом темп, архаизированного. Русь, захваченная на несколько столетий в плен Востока, заплатила своим развитием за развитие Европы (оказавшейся не слишком благодарной, заметим). При всей патетической легкости, малой источниковедческой обоснованности этого построения, рискнем предположить, что Поршнев уловил тут что-то важное, видное с орлиного полета. Характерно то, что позднее эта идея всплывет у Поршнева в его исследовании о Тридцатилетней войне. Он придаст особое значение тому факту, что Россия встала в этой войне на сторону «прогрессивного» протестантского блока против ретроградного католического.

Б.Ф. Поршнев. О начале человеческой истории

69148990

14.12.2013 / Егор Холмогоров

Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии) М., ФЭРИ-В, 2006
Из книг Бориса Федоровича Поршнева (1905-1972) что-то одно выбрать трудно — это был человек почти универсальной одаренности и большой умственной экстравагантности настоящего гения.
Первая же его крупная работа — «Народные восстания во ...

Источник: http://100knig.com/b-f-porshnev-o-nachale-chelovecheskoj-istorii/

Subscribe

  • Сегодня в 20.00 на РСН

    Не совсем обычный день. Послушайте. Будет много интересного.

  • Кургинян против ватников

    Сутинеры-кургинеры опубликовали трактат в котором обвиняют меня, что я "нехорошо поступил с НДП" не возжелав работать с "антиватниками" Сусовым и…

  • Страна рабов

    Вообще если про какую-то страну и стоит сказать "страна рабов" - это про нынешний Евросоюз. Они по воле господина влезли в совершенно ненужную им…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments