Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Советская историческая наука как круг ада. Exemplum Арона Гуревича

Заметка о Поршневе, где упомянут Гуревич, закономерно потянула заметку про самого Гуревича и его мемуары. Летом я как-то куце о них отписался, а на самом деле Арон Яковлевич заслуживает гораздо большего. Получилось неласково, хотя и, на мой взгляд, любовно.

Если говорить об объективных фактах, которые Гуревич приводит, то по любому получается, что советская историческая наука была адом. Пока Жорж Дюби делал фильм «Время соборов», а Жак Ле Гофф редактировал «Анналы» (где, конечно, тоже ругани между броделевцами и легоффовцами было немало), Гуревичу приходилось выcлушивать длиннющие выволочки на всевозможных собраниях, объясняться с ЦК КПСС по поводу обвинений в «немарксистском структурализме» и прочая и прочая. Чтобы понять, что из себя представляла советская система науки, особенно в 1950-60-е годы, вплоть до того момента, когда ранний «Застой» дал немного свободы, нужно прочитать у Гуревича про пытку Калининским пединиститутом, работой преподавателем в провинциальном вузе, где ученому масштаба Гуревича просто нечего было делать. В большинстве развитых стран — провинциальный университет был милым прибежищем для исследователей, желавших получать свою ренту, не привлекая излишнего социального внимания. В СССР это была форма пытки. Советская система схоластического псевдомарксизма совершенно убивала социальные науки — убивала просто потому, что талантливые яркие исследователи, как Гуревич, уйму времени вынуждены были тратить не на то. Человек, которому система ломала жизнь все наиболее творческие годы и который стал слепнуть через несколько лет после того как стал выездным и получил возможность насладиться заслуженным международным признанием на мой взгляд имеет весьма веские основания жаловаться на жизнь.

Короткие интеллектуальные всплески происходили, время-от времени, по почти случайным поводам. Например советский партийный бонза, философ-марксист академик П.Ф. Юдин решил обессмертить свое имя изданием «Истории мировой культуры» и привлек для этого лучшие молодые интеллектуальные силы эпохи. Из этого проекта, разогнанного после смерти Юдина, выросли «Поэтика ранневизантийской литературы» С.С. Аверинцева, «Византийская культура» А.П. Каждана, «Категории средневековой культуры» Гуревича и многое другое. По колоссальной отдаче недолго длившегося и неудачно закончившегося проекта становится понятно, какие силы подспудно жили в советской гуманитарной науке, если бы на них не давила многотонная свинцовая плита.

При этом Гуревич находился еще в достаточно привилегированном положении. Были люди, его ровесники, чья научная карьера и даже жизнь были попросту уничтожены. Достаточно вспомнить ассиролога В.А. Белявского, ровесника Гуревича, фактически вытесненного из официальной ассирологии, работавшего сторожем и умершего от инфаркта в 53 года.

В пользу Гуревича работало, во-первых, международное признание его работ благодаря поддержке школы «Анналов». Чтобы разобраться в природе этой поддержки нужно вспомнить 1968 год — когда студенческая революция в Париже привела к верхушечному перевороту и в редакции «Анналов». Консервативный неомарксист Фернан Бродель был свергнут тройкой «новых левых» — Ле Гофф, Ферро и Ле Руа Ладюри. Одним из факторов престижа Броделя была его дружба с представителями своего поколения советских историков — Поршнев, Далин, Манфред. Ле Гоффу нужен был, в том числе и как фактор престижа, советский историк работающий в близкой к нему парадигме исследований ментальности. И он нашел идеального визави в лице Гуревича, который находился под сильнейшим впечатлением от «Цивилизации средневекового Запада». Произошла своеобразная конвергенция — Гуревич в «Категориях средневековой культуры» переписал для советского читателя Ле Гоффа, а, с другой стороны, был достаточно интересен западному читателю, так как включил в «Категории» вполне самостоятельные исследования раннесредневекового менталитета германцев и скандинавов. Так Гуревич стал полномочным представителем школы «Анналов» в СССР, где «дружить с французами» со времен сближения де Голля с СССР считалось хорошим тоном, а Ле Гофф получил «своего» советского историка для усиления позиций своей фракции исследователей менталитета. Эта легоффоцентричность очень сказывается на исследовании Гуревича «Новая историческая наука во Франции и школа «Анналов», в которой Броделю и вообще представителям истории longe duree посвящены не самые приязненные главы. Заметим, кстати, что в современной Росии в поле интеллектуальной моды находятся скорее Бродель и его продолжатели из школы мир-системного анализа, нежели изучение ментальностей, так, толком, у нас и не привившееся.

А.Я. Гуревич. История историка

1005867405

14.12.2013 / Егор Холмогоров

Гуревич А.Я. История историка. М.-Спб, Центр гуманитарных инициатив, 2012 Автобиографические лекции знаменитого советского медиевиста Арона Яковлевича Гуревича (1924-2006) — чтение весьма занимательное, хотя и жутковатое. Ослепший человек пытается рассказать о своей жизни и карьере в советской исторической науке. Получается перечень бесконечных ...

Источник: http://100knig.com/a-ya-gurevich-istoriya-istorika/

Subscribe

  • Мои твиты

    Пн, 08:36: Только что опубликовано фото https://t.co/koSvz5BPZn Пн, 10:20: Задзенил свои мысли о Евгении Онегине как о романе культурных…

  • Мои твиты

    Сб, 13:05: Задзенил небольшой текст о генерале Дроздовском и о том, за что, собственно, сражались белые и были ли на Гражданской Войне "две…

  • Мои твиты

    Пт, 21:17: Холмогоров объяснил, зачем мигрантам изучать русский язык https://t.co/mo3zAQO6rU через @ vzglyad

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments