Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Достоевский о сегодняшних событиях

Главное - затушить в России, как-нибудь отвернуть Россию, как-нибудь заговорить, заколдовать, запугать ее.

И вот виконт Биконсфильд, урожденный израиль (ne d'Israeli) в речи своей на одном банкете вдруг открывает Европе одну чрезвычайную тайну: все эти русские, с Черняевым во главе, бросившиеся в Турцию спасать славян, - все это лишь русские социалисты, коммунисты и коммунары, - одним словом, все, что было разрушительных элементов в России и которыми будто бы начинена Россия. "Мне-то вы можете поверить, ведь я Биконсфильд, премьер, как называют меня в русских газетах, для приданья статьям их важности: я первый министр, у меня секретные документы, стало быть, знаю лучше, чем вы, я очень многое знаю" - вот что просвечивает в каждой фразе этого Биконсфильда. Я уверен, что он сам себе выдумал и сочинил эту альбомную фамилию, напоминающую наших Ленских и Греминых, когда выпрашивал себе дворянство у королевы; ведь он романист. Кстати, когда я, несколько строк выше, писал о таинственной piccola bestia мне вдруг подумалось: ну что если читатель вообразит, что я хочу в этой аллегории изобразить виконта Биконсфильда? Но уверяю, что нет: piccola bestia - это только идея, а не лицо, да и слишком иного было бы чести господину Биконсфильду, хотя надо признаться, что на piccola bestia он очень похож. Провозгласив в своей речи, что Сербия, объявив войну Турции, сделала поступок бесчестный и что война, которую ведет теперь Сербия, есть война бесчестная, и плюнув, таким образом, почти прямо в лицо всему русскому движению, всему русскому одушевлению, жертвам, желаниям, мольбам, которые не могли же быть ему неизвестны, - этот израиль, этот новый в Англии судья чести, продолжает так (я передаю не буквально):

"Россия, конечно, рада была сбыть все эти разрушительные свои элементы в Сербию, хотя упустила из вида, что они там сплотятся, срастутся, сговорятся, получат организацию, дорастут до силы"... "Эту новую, грозящую силу надо заметить Европе", - напирает Биконсфильд, грозя английским фермерам будущим социализмом России и Востока. "Заметят и в России эту мою инсинуационную фразу о социализме, тут же думает он, конечно, про себя, - надо и Россию пугнуть".

Паук, паук, piccola bestia действительно, ужасно похож; действительно, маленькая мохнатая bestia! И ведь как шибко бегает! Ведь это избиение болгар - ведь это он допустил, куда - сам и сочинил; ведь он романист, и это его chef-d'oeuvre А ведь ему семьдесят лет, ведь скоро в землю - и сам это знает. И ведь как обрадовался, должно быть, своему виконтству; непременно всю жизнь мечтал о нем, когда еще романы писал. Во что эти люди веруют, как они засыпают ночью, какие им сны снятся, что делают они наедине с своею душою? О, души их наверно полны изящного!.. Сами они кушают ежедневно такие прелестные обеды, в обществе таких тонких и остроумных собеседников, по вечерам их ласкают в самом изящнейшем и в самом высоком обществе такие прелестные леди, - о, жизнь их так благообразна, пищеварение их удивительное, сны легки, как у младенцев. Недавно я читал, что башибузуки распяли на крестах двух священников, - и те померли через сутки, в муках, превосходящих всякое воображение. Биконсфильд хоть и отрицал вначале в парламенте всякие муки, даже самые маленькие, но, уж конечно, про себя все это знает, даже и об этих двух крестах, "ведь у него документы". Безо всякого сомнения, он отгоняет от себя эти пустые, дрянные и даже грязные, неприличные картины; но эти два черные, скорченные на крестах трупа могут ведь вдруг вскочить в голову, в самое неожиданное время, ну например, когда Биконсфильд, в своей богатой спальне, готовится отойти ко сну, с ясной улыбкой припоминая только что проведенный блестящий вечер, бал и все эти прелестные остроумные вещи, которые он сказал тому-то или той-то.

"Что же, - подумает Биконсфильд, - эти черные трупы на этих крестах... гм... оно, конечно... А впрочем, "государство не частное лицо; ему нельзя из чувствительности жертвовать своими интересами, тем более, что в политических делах самое великодушие никогда не бывает бескорыстное"". "Удивительно, какие прекрасные бывают изречения, - думает Биконсфильд, - освежающие даже, и главное, так складно. В самом деле, ведь государство... А я лучше, однако же, лягу... Гм. Ну, и что же такое эти два священника? Попа? По-ихнему, это попы, les popes. Вольно же было подвертываться; ну, спрятались бы там куда-нибудь... под диван... Mais, avec votre permission, messieurs les deux crucifies вы мне нестерпимо надоели с вашим глупым приключением, et je vous souhaite la bonne nuit a tous les deux."

И Биконсфильд засыпает, сладко, нежно. Ему все снится, что он виконт, а кругом него розы и ландыши и прелестнейшие леди. Вот он говорит прелестнейшую речь: какие bonmots! все аплодируют, вот он только что раздавил коалицию...

И вот все эти наши капитаны и маиоры, старые севастопольцы и кавказцы, в своих измятых, ветхих сюртучках, с белым крестиком в петличке (так многих из них описывали) - все это социалисты! Выпьют-то из них иные, конечно; мы про это слышали, слаб на это служивый человек, но ведь это вовсе не социализм. Зато посмотрите, как он умрет в сражении, каким щеголем, каким героем, впереди своего батальона, славя русское имя и примером своим даже трусов-новобранцев преобразуя в героев! Так это социалист, по-вашему? Ну, а эти два юноши, которых привела обоих за руки мать (был ведь и этот случай),- это коммунары? А этот старый воин с семью сыновьями, - ну неужели ему сжечь Тюльери хочется? Эти старые солдатики, эти казаки с Дона, эти партии русских, прибывающие с санитарными отрядами и с походными церквами, - неужели они спят и видят, как бы расстрелять архиепископа? Эти Киреевы, эти Раевские - все это разрушительные элементы наши, которых должна трепетать Европа? А Черняев, этот наивнейший из героев, и в России бывший издатель "Русского мира" - он-то и есть предводитель русского социализма? Тьфу, как неправдоподобно! Если б Биконсфильд зная, как это по-русски выйдет нескладно и... стыдно, то, может быть, не решился бы ввернуть в свою речь такое глупое место.

Ф.М. Достоевский. Дневник Писателя. 1876. Сентябрь.
Subscribe

  • Мои твиты

    Пт, 06:47: А ну-ка быстро кто не смотрел - посмотрели 29 человек видео о том, как школьные учебники клепают из детей террористов.…

  • Мои твиты

    Ср, 17:24: Трагедия в Казани. Холмогоров о казанском стрелке и «мамкиных сверхчелов... https://t.co/i7MSOCb9AP через @ YouTube Ср, 23:49:…

  • Мои твиты

    Вс, 20:28: Егор Станиславович. Новая программа Егора Холмогорова на RT. https://t.co/moC5izqYDX

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments