Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Большое интервью о Новороссии, Русской Весне Стрелкове как актере и самом себе как блоггере

http://vkurse.ru/article/Egor_Holmogorov/

Игорю Стрелкову придется вернуться в Новороссию, как Стиву Джобсу пришлось вернуться в Apple. В этом уверен главный редактор сайта «Русский обозреватель» Егор Холмогоров. Он рассказал о том, как придумал «русскую весну», что изменит Новороссия в российской политике, и почему московская тусовка не отдаст Крым.

Давайте начнем с недавних событий. Как вам мирный план Путина?

Мне кажется, что это дипломатическая завеса, которую вывешивают все стороны — и российская, и украинская, и Евросоюз, и США. Если говорить буквально, то мне этот план Путина не понравился совершенно. Это спасение от разгрома украинской стороны. Но сейчас общественные настроения такие, что не может быть найдено политического решения, которое бы сохранило единство Украины.

Люди, которые сидят в Одессе, в Харькове, они ждут освободителей. Понятно, что люди не хотят делать все сами, подставляться под удар, ждут, что сейчас Донбасс, набрав вооруженные силы, придет и освободит. Но, поверьте, если сейчас к ним не придут, то они почувствуют в высшей степени обманутыми и разочарованными.

На протяжении всего августа было много разговоров и оценок того, что Россия Донбасс сливает. Как кажется сейчас?

Сейчас приходится исправлять ошибку, которую власти сделали в апреле. Тогда военная операция за две недели могла закончить вообще все. Украинской армии не было; народ был на подъеме; люди, которых можно назвать украинствующими, отчасти с примиренчеством относились к тому, что на восток Украины может войти Россия. Не было еще такой активной установки убивать «колорадов», которая возникла после того, когда они понюхали крови 2 мая.

Но критическая точка уже пройдена. Оставлять Донбасс и бессмысленно, и глупо, и незачем, и морально дискомфортно, и мы слишком уже туда втянулись. Поэтому меня не так уж сильно раздражают расследования Шлосберга, Кашина по поводу могил десантников. Каждая такая могила уменьшает вероятность того, что все закончится опять единой Украиной. Если там гибнут наши люди, добровольцы, то возникает вопрос — а за что они погибли? За то, чтобы хозяином Донбасса вместо Ахметова стал Ахметов?

То есть в российское военное присутствие вы верите?

Я вижу там достаточную степень российского военного присутствия, чтобы меня это обнадеживало. Это даже не открытый ввод войск, это даже не анонимный ввод войск, как российской армии. Но присутствие там достаточное.

Отправление российских военных в том или ином качестве туда позволило сделать военный перелом последних недель?

Да, я уверен в том, что Игорю Ивановичу Стрелкову удалось дорого продать свой уход с первых ролей. Он добился того, чего он добивался с самого начала. У него никогда не было иллюзий, что можно победить Украину при помощи народной армии. Стрелков — это символ, человек, который произвел креативный прорыв в отношении Новороссии. В этом смысле он как Стив Джобс. И как Джобса пришлось вернуть в Apple, так и Стрелков придется в определенный момент вернуть в Новороссию.

Вы первым придумали термин «русская весна». Как это было?

В день закрытия Олимпиады, пошли митинги. Был огромный митинг в Севастополе с избранием народного мэра, был неординарный митинг в Одессе с имперскими флагами, в Керчи дошло дело до срывания украинских флагов и водружения российских. Таким образом, первое слово — «русское» было совершенно очевидно.

А в этот день над всем северным Причерноморьем была хорошая погода, было солнце над Керчью, Севастополем, Одессой. Было ощущение весны. Этот образ «русская весна» получался, склеивался сам по себе. Я написал это в «твиттере», просыпаюсь утром, и понимаю, что это словосочетание уже употребляют все.

Стрелкова любят представлять романтиком, который мысли стандартами дореволюционной России. Так ли это?

Это его мировоззрение, образ жизни. Но в военно-политическом плане он прагматик. Это была блестящая пиар-операция — Стрелков создал героя, предать которого уже невозможно. Заметьте, против Стрелкова не случайно бросили не спецназ, не телекиллеров, а театрала Кургиняна. Но Стрелков переиграл его не только как политик, как военный, но и как актер.

Была версия, что Стрелкова сняли потому, что он начал набирать такой политический вес, что становился опасен для нынешних властей России.

Я не думаю, что это так. Стрелков был, прежде всего, героем интернет-среды. Телезритель знал о нем весьма ограниченно, а ситуацию контролирует тот, кто контролирует телевизионные кнопки. Стрелков не был героем телевизионной кнопки, он был героем интернет-среды, был интернет-мэмом, как и «русская весна». Я думаю, дело не в политических страхах, а в той его объективной роли, которую он играл при создании пространства Новороссии.

Ряд русских националистов выступали за то, чтобы Новороссия стала отдельным прообразом русского национального государства.

Для меня Новороссия — это ступень для перехода этих земель в состав Российской Федерации. Иначе это будет не прообраз, это будет большое Приднестровье, государство с непонятным статусом, с постепенно деградирующей экономической инфраструктурой. Но сам этот переход, процесс перехода, приближает Россию к идеалу русского национального государства. Конечно, Россия сегодня и год назад — это две разные России, с совершенно двумя разными идеологиями, уровнями свободы, степенями национального сознания. И если этот процесс благополучно завершиться тем, что мы узнаем о новом субъекте Одесская область, это будет другая страна, которая намного ближе к той России, которую я хотел бы видеть. Новороссия в этом плане — это не «русский заповедник», а «русский рычаг».

Как этот рычаг отразится на России?

Накопленная энергия национального строительства будет трансформировать саму Россию. Нынешние события — это конец всех либеральных элит, конец всей либеральной русофобской среды, такого условного коллективного Макаревича, и конец либеральной политтусовки, коллективного Навального. Это пересборка внутренней политики на принципах того, что можно сделать для русских.

Очень важно, чтобы это не ограничивалось какими-то формальными вещами. У нас очень часто думают, что русский национализм — это просто структурированная ксенофобия. Конечно, решить миграционный вопрос — это хорошо. Но конечная цель — это улучшение качества жизни и самосознания русского народа. Нам нужна совершенно другая система образования, другая культура, политика интенсивного внутреннего развития. Я думаю, что все движется к оформлению России, как достаточно своеобразного государства европейского типа, но с жесткими отношениями с Западом.

У вас была как-то колонка про различие националистов-имперцев и националистов-ирредентистов. И вы писали, что важнее собирать собственные земли, а не строить империю. Почему вы считаете, что имперство — это прошлое?

Это некое фантазирование: «мы сейчас придем, всех завоюем, все будут ходить по струнке». Наполеон говорил: «с помощью штыка можно сделать много хороших вещей, но на штыке нельзя сидеть». Реальная национальная политика в любом многонациональном обществе — это система компромиссов, при котором всегда выигрывает меньшинство. С этим столкнулась Российская империя, обнаружив, что тон задают остзейские немцы. Славянофилы, в частности, Юрий Самарин задались вопросом: «а чего мы построили империю? Построили империю русскую или немецкую?» Я не хотел бы, чтобы Россия повторила тот же опыт.

Вы заявили, что сейчас уровень свободы в России гораздо выше. Вы точно в этом уверены?

Когда общество объединено общими целями, ценностями от единой идейно-политической доминанты, оно более охотно терпит свободу слова. Сейчас я могу себе позволить более высокий уровень свободы критики, в том числе и в официальных СМИ, в том числе и Кремля, чем год назад. Те, кто ее слушают, понимают, что сейчас речь идет о согласовании путей в рамках общего дела, а не о подрывной деятельности.

То есть с оценкой того же Просвирнина, что новые законы из антитеррористического пакета — это ужас, вы не согласны?

Нет, я согласен, что это все плохо. Мне очень не нравится закон о блоггерах, я регистрироваться не намерен до последнего. Я не люблю ситуацию, когда тебе предлагают обязанности, но не предлагают прав.

При этом воздуха свободы в обществе стало больше. Сейчас лучше представлены позиции большинства. Все же, либералы, которые представляют абсолютное меньшинство, раньше владели большей свободой высказывания.

Вы подписаны на кого-то из ваших противников в соцсетях?

Либералы мне, честно говоря, скучны по-человечески. У меня критерий чтения простой — я терпеть не могу русофобов, читать долго русофоба я не могу. Даже если это недавний националист. А если от людей, на которых я не подписан, придет что-то действительное важное, я об этом узнаю из перепостов.

Машу Баронову год назад можно было читать. А сейчас она то истерит на тему Стрелкова, то начинает лаяться с либералами. Я практически исключил из своего поля зрения Навального — это последствия той поляризации, которая состоялась сейчас. Может быть, когда все успокоится, вряд ли мы кого-то простим, но к некоторым будем относиться более спокойно.

С другой стороны, меня история с Новороссией сдружила с Просвирниным. Он раньше ругал меня последними словами, а я в таком случае в долгу не оставался. Но я оценил «Спутник и погром» как отлично сделанное издание, хотя я с его позицией не всегда согласен. И я стал давать ссылки на него с позиции — «смотрите, мне не все нравится, но это действительно очень круто». Нас последние события очень сильно сблизили и с Дмитрием Ольшанским, с которым были в долгой ссоре, но помирились.

Но с некоторыми националистами, кто поддержал Майдан, вы поссорились. Почему?        

Мне кажется, это стокгольмский синдром. Все эти годы наши националисты очень завидовали тому, как идут дела у украинских националистов. Смотрите — им можно открыто кричать «Слава Украине, Слава героям», им открыто можно быть ксенофобами, у них есть партии парламентские, боевые отряды, тренировочные лагеря и так далее. «Мы хотим быть такими же, как они», — говорили наши националисты. Но тут произошло то же самое, что и с русским западничеством, когда формула «мы хотим быть такими же, как они», подменилась формула «мы хотим быть ими».

В Крыму были уже?

В этом году пробыл там уже 42 дня. Там я встретил дюжину своих московских знакомых — Ялта и Севастополь стали превращаться в такой клуб, где проще встретиться, чем в Москве. И этот факт — самый главный фактор того, что отката назад уже не будет. Люди просто скажут — «а мы привыкли к Крыму, мы не можем без него».

Subscribe

  • Сайт 100 книг и ваша поддержка

    Друзья, с некоторым занудством напомню, что сайт "100knig.com" и связанные с ним проекты - видеоканал и подкаст существуют исключительно при вашей…

  • Мои твиты

    Чт, 21:36: Писатель Егор Холмогоров высказался за установку памятника князю Александру Невскому на Лубянке https://t.co/Rpau85KEdz Чт,…

  • Мои твиты

    Чт, 08:27: О Русской Весне и Русском национальном государстве на Донбассе. Разговор Егора Холмогорова с Александром Чаленко и Александром…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments