Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Category:

Первая часть большого текста о Фернане Броделе и глобальной истории

"Если вы подписаны на Холмогорова, вам хочется убивать и читать Броделя, а если вы отписываетесь от него, вам хочется скакать на Майдане и читать Дерриду".



http://sputnikipogrom.com/philosophy/36465/fernand-braudel/

Даже на этом фоне «вечных французов» (в основном, впрочем, левых) выход на русском языке в 1986 году первого тома огромного исследования Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капитализм в XV–XVIII века» стал событием.

Во-первых, это была новинка. Книга вышла во Франции 1979 году и была не вчерашним днём, а последним писком моды. Бродель написал к переводу предисловие и не дожил до выхода русского издания всего год.

Во-вторых, несмотря на множество дружелюбных реверансов в сторону марксизма, книга Броделя представляла собой его абсолютный разгром. Выяснилось, что не только в рамках марксистской модели профессиональный историк легко может играть эпохами, континентами, рынками, мануфактурами, городами, типами земледелия, — выстраивая совершенно непохожую на марксистскую модель того, что именовалось магическим словом «капитализм».

В-третьих, это попросту было красиво! Советские издатели один в один скопировали франко-английский образец книги, снабжённый многочисленными иллюстрациями, смысловая нагрузка которых не меньше, чем у основного текста. До тех пор советских гуманитариев не слишком баловали «книжками с картинками», не посвящёнными искусству. Также благодаря завораживающему литературному стилю Броделя, который неплохо передал переводчик, эта книга изумляла и восхищала.

Помню, как в 1991 году, когда я учился в 10-м гуманитарном классе, перед нами на факультативе помахали двумя уже вышедшими томами Броделя; спустя несколько дней моя одноклассница взяла второй том «Игры обмена» в библиотеке — и уже должна была отдавать. Но я умолил её дать мне книжку хотя бы на одну ночь, — и погрузился в невероятной красоты мир, созданный скорее кистью художника, чем пером писателя.

«Право же, без всякой похвальбы, я могу увидеть купцов-негоциантов и перекупщиков на площади Риальто в Венеции около 1530 года из того же окна дома Аретино, который с удовольствием ежедневно созерцал это зрелище. Могу войти на Амстердамскую биржу 1688 года и даже более раннюю и не затеряться там — я едва не сказал: играть на ней, и не слишком бы при этом ошибся…

В своей простейшей форме рынки существуют ещё и сегодня. Они самое малое получили отсрочку, и в определённые дни они на наших глазах возрождаются в обычных местах наших городов, со своим беспорядком, своей толчеёй, выкриками, острыми запахами и с обычной свежестью продаваемых съестных припасов. Вчера они были примерно такими же: несколько балаганов, брезент от дождя, нумерованное место для каждого продавца, заранее закреплённое, надлежащим образом зарегистрированное, за которое нужно было платить в зависимости от требований властей или собственников: толпа покупателей и множество низкооплачиваемых работников, вездесущий и деятельный пролетариат: шелушильщицы гороха, пользующиеся славой закоренелых сплетниц, свежеватели лягушек (лягушек доставляли в Женеву и Париж целыми вьюками на мулах), носильщики, метельщики, возчики, уличные торговцы и торговки, не имеющие разрешения на продажу своего товара, суровые контролёры, передающие свои жалкие должности от отца к сыну, купцы-перекупщики, крестьяне и крестьянки, которых узнаёшь по одежде; буржуазки в поисках покупки, служанки, которые, как твердят богачи, большие мастерицы присчитывать при закупках (тогда говорили „подковать мула“)…».


Эта особенность дарования Броделя отличает его от большинства историков, которые являются именно литераторами, увлечёнными героем и сюжетом. Бродель же именно художник. Скорее всего — Люсьен Февр сравнивал его с Брейгелем и голландцами — его интересует картина, охватываемое одним взглядом целое, сложившееся из тысяч и тысяч микроскопических мазков, из множества очень точно зарисованных сценок, перенесённых из оригинального документа.

Историческое наследие Броделя остаётся привлекательным, но не только благодаря исключительному художественному мастерству, побуждающему перечитывать его книги вновь и вновь. Бродель оставил в наследство определённую историческую парадигму: глобальная история, основанная на понятии длительной временной протяжённости (longue durée)

Увидеть огромный мир, точнее — несколько миров — миров экономик, в его взаимосвязанности и взаимодействии — даже когда система связей в этом мире была ещё очень хрупкой; суметь увязать множество фактов разных наук и разных рядов: демографию, экономику, социологию, культурологию, собственно политику и войну. …Понять всю эту тотальную систему исторических реальностей как единое целое.

Попытаться охватить единым историческим изображением и объяснением хотя бы большой макрорегион в продолжительную историческую эпоху, как Бродель сделал это со Средиземноморьем в XVI веке.

Постичь исключительную медленность исторических изменений, косность и устойчивость больших исторических структур, не поддаться соблазну за шумом поверхностных событий потерять эти долгосрочные сверхмедленные ритмы.

Глобальная, неповоротливая, неоптимистичная, идущая на разных скоростях, но вместе с тем единая история, в которой нет неважных тем и регионов — таков новый образ истории, чья выработка в ХХ веке была завершена Броделем.

Броделя очень часто упрекают в том, что его история — это не история вообще. Его не интересует уникальное и одноразовое, его интересует только статистически закономерное, серийное, вечно повторяющееся. Дальше можно услышать о глухоте Броделя к «истории ментальностей», к фиксации системных отличий прошлого от настоящего, к нежеланию понимать, что люди прежде бывших веков иначе мыслили, чувствовали, переживали. Его «глобальная история» кажется многим лишь экономической социологией с элементами демографии, безжизненной и бесчеловечной.

Несмотря на тезис о множественности миров экономик, Бродель не избежал упрёка в евроцентризме, в представлении о Европе как о привилегированном историческом пространстве. Либеральные историки упрекали его в неомарксизме, марксистские — в буржуазности и непонимании Маркса. Практически все критики считали само собой разумеющимся, что Бродель ничего не понимал в культурных процессах. Так, Александр Дугин записывает Броделя в «мондиалисты», в создатели концепции «геоэкономики» (слово, которого у Броделя нет), что якобы работает едва ли не на мировое правительство.

Не так давно я лично натолкнулся на упрёк от некоего конспиролога: мол, Бродель вообще «не был историком и не работал с архивами», а «на деньги Рокфеллера» «замалчивал теорию Зомбарта о том, что капитализм создали евреи».

Понятно, что конспиролог не читал работ Броделя, базирующихся именно на глубоко проработанных архивах (включая русские); не в курсе, что Бродель многократно обсуждает работы Зомбарта; хотя — действительно — не сводит феномен капитализма к деятельности евреев (это справедливо, евреями дело далеко не ограничивалось) и строит свои предположения в основном на факте финансирования Фондом Рокфеллера исторических исследований капитализма. Но характерно, что фигура Броделя вызывает целую бурю эмоций и по сей день.

«Хрестоматийный» Бродель, выписанный как поклонниками и учениками, так и оппонентами, имеет не просто «мало общего» с Броделем реальным. Скорее, это тот экстракт из настоящего Броделя, который способно было усвоить современное общество, интеллектуально примитивизирующееся не только у нас. Многомерный Бродель — это тонкий, чуждый характерных для многих историков предвзятостей, исторический наблюдатель, фантастически талантливый исторический живописец; это большой художник, без чего настоящая историческая наука невозможна; это глубокий мыслитель, что пытается осмыслить социальные и культурные явления, понять особенности цивилизаций в их уникальности. Он менее всего может быть признан атлантистом и глобалистом. Наконец, что важно для русского читателя, — это автор одного из самых сильных «русских текстов» в западной гуманитарной культуре. Право же, всё это заслуживает внимания и обсуждения.

Subscribe

  • Сайт 100 книг и ваша поддержка

    Друзья, с некоторым занудством напомню, что сайт "100knig.com" и связанные с ним проекты - видеоканал и подкаст существуют исключительно при вашей…

  • Мои твиты

    Чт, 21:36: Писатель Егор Холмогоров высказался за установку памятника князю Александру Невскому на Лубянке https://t.co/Rpau85KEdz Чт,…

  • Мои твиты

    Чт, 08:27: О Русской Весне и Русском национальном государстве на Донбассе. Разговор Егора Холмогорова с Александром Чаленко и Александром…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments