Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Categories:

Моё интервью журналу "Историк". Москва, Крым, Русская Идея и всё такое...

Продолжение моего интервью Татьяне Шабаевой для журнала "Историк".

– Вы много писали о Крыме, Дальнем Востоке и Русском Севере. Какими, по-вашему, должны быть отношения центра и периферии? На что опереться России и куда устремиться – в Европу, в Азию?

– России не надо никуда устремляться. Мы уже более 1000 лет в Европе и почти 500 лет в Азии. Нам нужно не устремляться, а стоять. Удерживать свои границы и возвращать то, что от нас было отторгнуто несправедливо, хитростью и насилием, как это было с Крымом.

Меня как-то спросили о национальной идее России. Я ответил, что одна идея на века – созидание Святой Руси. Сделать так, чтобы бесчисленный собор русских святых на небесах пополнялся и пополнялся, потому что этот небесный собор, небесный полк (деятели Майдана не могут ничего сами придумать, они обезьянничают, отсюда «Небесная сотня») – то, ради чего живет нация.

А другая идея – сугубо земная и сиюминутная, но тоже очень важная. Сесть собакой на сене на всех тех бескрайних просторах и ресурсах, которые у нас есть, и никому ничего не отдавать. Это ведь популярная в последнее время идея на Западе: у России слишком мало населения и слишком много ресурсов, она должна поделиться. И надо понимать, что ничем нельзя делиться, только по рыночной цене. Это наше стратегическое преимущество. У кого-то – теплый климат, у кого-то – денег куль, у кого-то – 1,5 млрд жителей. А у нас – невообразимые ресурсы на бескрайних ледяных пространствах. И эти пространства надо беречь и не давать никому расхищать.

– На Руси издавна было несколько важных политико-культурных центров. Почему, с вашей точки зрения, именно Московская Русь усилилась, объединяя земли?

– Есть застарелая вредная мифологема, что Москва поднялась на лизоблюдстве перед ордынскими ханами. Это абсолютная выдумка. Первый московский князь, святой Даниил, всю жизнь выступал в поддержку своего старшего брата Дмитрия против среднего брата, зловещего Андрея Городецкого, который наводил татарские полки на Русь (знаменитая Дюденева рать). Именно эта справедливость, защита права и сделала Даниилу хорошую репутацию в русских землях.

Его сын Юрий Даниилович, которого часто рисуют злодеем, приобрел влияние не как ханский прихлебатель, а, напротив, как амбициозный властитель, который постоянно выходил из повиновения, не платил дань, не подчинился приказу вернуть ярлык тверским князьям. Так же и Иван Калита: он подчинялся Орде, когда нельзя было не подчиниться, подкупал, интриговал. Но ханы ему не доверяли и старались препятствовать сосредоточению всей власти в его руках, постоянно делили суверенитет между якобы покорной Москвой и якобы бунтующей Тверью.
Думаю, что ситуация была как раз обратной: не Москва выслуживалась перед ханами и тем усиливалась, а ханы, видя объективную силу Москвы, вынуждены были с нею считаться и на нее опираться.

Михаил Николаевич Тихомиров в своей книге «Средневековая Россия на международных путях» высказал очень интересную точку зрения. По его мнению, стратегическим преимуществом Москвы было то, что она располагалась на пути к Крыму и Византии, шедшему по Дону. С Оки по волокам переходили в бассейн Дона – и это был самый ближний путь до Царьграда.

Соответственно, когда Русь была разгромлена монгольским нашествием и осталась только Северо-Восточная Русь, именно Москва была ближе остальных к живительному источнику нашей цивилизации – Византии. И если посмотреть внимательно, то связи Москвы с Царьградом были постоянными, буквально кипели. И византийцы, в свою очередь, ставили на Москву – об этом знаменитая монография отца Иоанна Мейендорфа «Византия и Московская Русь».

Именно в Царьграде придумали титул «всея Руси»: он постоянно присутствует на патриарших и императорских грамотах, обращенных к московским государям. Император Иоанн Кантакузин в своей грамоте называет Симеона Гордого «мегас рикс пасис Росиас», то есть «великий король всей России». Симеон начал и в русских актах писать свой титул так же, и в конце концов он вошел в московскую практику официального титулования.

Покровительство византийцев доходило вот до чего. Святитель митрополит Алексий был фактическим регентом при молодом Дмитрии Донском, главой правительства и внешней политики. И однажды в разгар борьбы с другими князьями патриарх Филофей Коккин дал ему грамоту для этих супротивных князей, где написал прямо: патриарх Константинопольский – представитель Бога на земле, а митрополит – представитель патриарха, поэтому если вы не покоряетесь митрополиту, то вы не покоряетесь самому Богу. «Ибо ты носишь мои собственные права, и если будут покоряться и оказывать честь и любовь твоему святительству, то будут чтить меня, имеющего на земле права Бога. А так как ты по благодати Христовой от меня поставлен митрополитом, то и права имеешь мои, и всякий покоряющийся твоему святительству мне покоряется».

Это делалось в интересах московской политики, а не в чисто церковных. Фактически в этой риторике патриарха получалось, что Московское княжество – политическое представительство Бога на земле. Византийские исихасты рано осознали, что, когда их империя умрет (а они видели, что ей осталось недолго), только Москва может стать настоящей преемницей. И не ошиблись.

http://историк.рф/special_posts/%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%82-%D0%B5%D1%81%D0%BB%D0%B8-%D0%BC%D1%8B-%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D0%B6%D0%B5%D0%BC%D1%81%D1%8F-%D0%BF/

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment