Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Category:

О смертной казни

Почитайте-ка мои размышления о смертной казни в связи с возобновившимся спорами о возможности её восстановления. Я берусь утверждать, что фактически смертную казнь обессмысливает отказ от ее публичности. Но так, как к публичным казням мне лично возвращения не хотелось бы, то таковая казнь остается современному правосудию лишь как инструмент утилизации серийных убийц.

http://rusplt.ru/views/views_48.html



Почему же сегодня в Европе и ставшей в этом отношении к ней «в затылок» России смертная казнь, простите за невеселый каламбур, приговорена к смерти? Рискну высказать предположение, что дело не в общегуманитарных сомнениях, связанных с возможностью судебной ошибки или нашим правом отнимать жизнь (подобные дискуссии в отношении, к примеру, массовых убийц, серийных маньяков и т.д. вообще довольно странны). Смертная казнь отменяется в тех странах, где созданы все условия ее гуманизации и где есть предпосылки дать максимальные гарантии справедливого и беспристрастного суда. И, напротив, там, где таких гарантий нет, она практикуется очень широко.

Циничная правда состоит в том, что смертную казнь отменяют потому, что она стала скучна. Сколько бы мы не спорили о том, что высшая мера — это средство пресечения преступлений и устрашения, но на деле смертная казнь в течение тысячелетий была прежде всего зрелищем — увлекательным для толп, соединяющим в причудливой пропорции исключительную жестокость и кровожадность с милосердием и сентиментальностью. Вот толпа хочет разорвать осужденного на куски, но он произносит прочувствованную речь с просьбой молиться о нем, и собравшиеся плачут навзрыд, но вот палач заносит топор, и толпа аплодирует виду отрубленной головы или подшучивает над последней пляской висельника.

Смертная казнь была, а для многих человеческих обществ и остается важным социальным ритуалом, сплачивающим общину за что-то и против чего-то и кого-то. А может ли ритуал быть тайным? Нет. Даже самый секретный ритуал публичен, просто для ограниченного круга лиц. Общество торжественно изгоняло из своих рядов отступника в долину смертной тени, находя облегчение от своих действительных или мнимых страданий, перенесенных по вине преступника, в его страданиях, которые порой изобретались с невероятной жестокостью: вспомним средневековые «квалифицированные казни», описанные в исторических романах Мориса Дрюона, «варку» фальшивомонетчиков в кипящем масле, упомянутую в «Принце и нищем» Марка Твена, колесование и четвертование, пришедшие из Европы в Россию в XVII веке (жестокий Иван Грозный во всех своих массовых казнях ограничивался отсечением голов).

Поэтому смертная казнь — публичное мероприятие. В Европе и России оно перестало таковым быть лишь в конце XIX века. В царской России последней публичной казнью было повешение цареубийц-народовольцев (которые, кстати, тоже заявляли, что не убили, а «публично казнили» монарха). И казнь из ритуала превратилась в средство утилизации осужденных. Заметим, что массовые репрессии большевистского периода — красный террор, цареубийство 1918 года, сталинские «чистки», включая публичные процессы, — обходились без всякой публичности на стадии исполнения приговора. Эта была эпоха тайных казней, а их еще Макиавелли считал худшим из преступлений, которые только может совершить правитель.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments