Eгор Холмогоров (holmogor) wrote,
Eгор Холмогоров
holmogor

Category:

Георгий Флоровский и "конкретный историзм" христианского богословия

На "100 книгах" очерк об о. Георгии Флоровском. В той степени, в которой у меня что-то мыслит, мое мышление сформировалось именно под его влиянием, мое мировоззрение - это мировоззрение конкретного историзма. Именно Флоровский переоткрыл для России святоотеческое богословие как живую реальность и сам сформировал целостное видение христианской философии. И рано осознал угрозу идеологического обазиачивания. И, с другой стороны, выступил в качестве оппонента мерзкого "холизма" с которым так часто отождествляют русскую идею.

В общем Флоровского нужно знать.

Георгий Флоровский. Догмат и история

14164130_10210829590961352_68292754_o

29.08.2016 / Егор Холмогоров

Протоиерей Георгий Флоровский. Догмат и история. Сост. Е. Холмогоров. М., Изд-во Свято-Владимирского братства, 1998
Осенью 2014 года я представлял свою книгу о «Русской Весне» в одном из лучших московских книжных магазинов «Циолковский». Среди разложенных на прилавках гор интереснейших книг, моё внимание ...

Источник: http://100knig.com/georgij-florovskij-dogmat-i-istoriya/



В центре мировоззрения Флоровского лежит идея Творения. Бытие не произрастает, не развивается из неких первоначал, а приводится от небытия в бытие творческим словом Бога. А значит основы всего существующего – не случайны, не произвольны, а положены самим Творцом. Индивидуальное, частное, личное сотворено Богом, а потому имеет ценность в вечности. Разнообразие мира – не следствие отпадения одинаковых благих Духов от божественного замысла, как учил древний еретик Ориген (полемика с оригенизмом – один из основных мотивов богословской мысли Флоровского). Разнообразие, непохожесть, - самый фундамент этого мира.

И конечная точка бытия мира – эсхатологический предел, состоит не в том, чтобы личности и вещи слились в некое неразличимое бесформенное нечто, а в том, чтобы всё достойное в творении во всей своей индивидуальности приобщилось к божественной жизни. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом» не уставал повторять Флоровский изречение святителя Григория Богослова.

Флоровский со всей решительностью заявляет: Библия есть история. Это священная история реальных и судьбоносных событий, а не собрание произвольно толкуемых аллегорий. Библия – это Откровение Божие, запись того как и что Бог открывал о Себе человеку. Но Откровение это именно откровение, открытость, а не система малонепонятных намеков. Чудо Священной Истории не в том, что Бог рассыпает по земле таинственные знаки, а в том, что Он открыто являет Себя, в том числе и среди самых, вроде бы, недостойных предметов. Не надо пытаться увидеть в числе верблюдов Авраама таинственные намеки. Надо восхититься тому, что Господь явился среди авраамовых верблюдов, а родился в яслях. И именно эти верблюды и ясли удостоверяют действительность, реальность свершившегося богоявления, тот факт, что оно произошло с нами в нашем мире, а не в некоем идеальном плане бытия.

Флоровский адаптирует к понятию христианской истории идеи Марка Блока и Робина Джорджа Коллингвуда – авторов в 1940-е годы произведших настоящую революцию в понимании того, что такое историческая наука. Христианство – это глубоко историческая религия, «религия историков» и потому исторический метод для христианской мысли принципиален. При этом историзм должен служить не ниспровержению, а утверждению христианства и в частности догмата. Ошибкой либеральной теологии было не то, что она рассматривала историческое происхождение догматов, а то, что их историчность как бы уменьшала их ценность. «Историческое» для метафизического сознания означало «неважное», «второстепенное», «несущественное». Для Флоровского же (как и для меня, кстати) историческое означает – действительное, конкретное, состоявшееся, фактическое, и потому не отменяемое. В конечном счете, как показывает Флоровский, Христианство и есть истинное историческое мышление. Оно говорит о действительно совершившихся событиях, утверждает их действительность, и пытается постичь их смысл – в ретроспективе, как историю приуготовления Воплощения, и в перспективе, как историю, устремленную к эсхатологическому сбыванию миру. Христианство утверждает ценность эмпирического, исторического человека и происходящих с ним событий, потому что эти события в конечном счете ведут его к спасению или к гибели.

Главным идейным врагом Флоровского является оригенизм. Казалось бы, зачем философу ХХ века из года в год, от статьи к статье и от книги к книге бороться с призраком умершего в III веке и осужденного в VI еретика. Однако, как показал Флоровский во многих своих работах, оригенизм не умер, не отошел в прошлое, а остается вечным соблазном христианской богословской мысли - превратить Бога в первоначало мира, к которому, по завершении очередного круга бытия, возвращаются все "отпадшие" сущности, исправляя ошибку своего сепаратного существования. Ересь, отождествляющая единство с благом, а множественность, индивидуальность с грехом и видящая благодать в преодолении индивидуальности воспроизводится в метафизическом стиле мышления постоянно. Но Флоровский предельно антиметафизичен. Как истинный "паламит" он видит в персональном существовании, личности, не грех, но сосуд для приятия Божией благодати. Именно конкретный человек должен бьыть спасен и обожен, а не "человечество вообще". Строго говоря, "человечество" погибнет, поскольку значительная его часть навсегда обрекла себя на богооставленность ада. Спасутся же конкретные люди, соединенные в единой Церкви с Христом Спасителем. Спасутся, потому, что выбрали Бога и стяжали Его благодать.

История рода человеческого, в понимании Флоровского, – не цепь трагических неудач и бессмысленной маеты, а пространство решения. Каждый человек призван Богом через откровение его в Иисусе Христе, совершившееся в конкретном пространстве и времени истории. И дело его жизни решить – где он окажется в последней точке, на Страшном Суде, в раю или в аду, с Христом или против Христа или против Бога. Выбор между раем и адом не произвольное решение Судии, а венец всей человеческой жизни, венец истории. Тем самым временная протженность в которой существуют мир и человек наполняется глубочайшим смыслом – каждый выбирает свою судьбу и Страшный Суд лишь закрепляет её. Образ рая и ада – это закрепленный в вечности образ самоопределения человека во времени.

Дистанция между Богом и человеком, между Творцом и творением абсолютна. Человек является не низшим аспектом всеединого безликого бытия, высшим аспектом которого является Бог. Бог как три единосущих личности творит бесчисленное множество человеческих личностей и призывает их к общению с Собой во Христе. Господь Иисус Христос, Спаситель и Искупитель – это воплотившийся Сын Божий - неустанно напоминает Флоровский. Божественная личность восприняла на себя полноту человеческой природы и стала одним из нас, чтобы каждый из нас по благодати приобщился к божественной жизни.
Subscribe

  • Мои твиты

    Пт, 21:17: Холмогоров объяснил, зачем мигрантам изучать русский язык https://t.co/mo3zAQO6rU через @ vzglyad

  • Мои твиты

    Ср, 13:24: Задзенил очередную часть исторических лекций. https://t.co/WnMDWmqknx Чт, 11:08: Второй выпуск рассказа о Муравьеве Виленском,…

  • Мои твиты

    Вт, 18:21: 225 лет великому русскому государственному деятелю Михаилу Николаевичу Муравьеву-Виленскому: борцу за русские национальные интересы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments