Очерк о Дмитрии Балашове на 100 книгах.



Наконец-то сделал для 100 книг очерк о Дмитрии Балашове. Давно собирался это сделать, мне даже в 2018 году довольно крупный донат на это прислали. Но все заедал перфекционизм, хотелось подробнейший текст с едва ли не постраничным разбором.

И вот сегодня я свой перфекционизм одолел. Понял, что подробно напишу однажды, но хотя бы кратко надо сделать прямо сейчас. Общая характеристика и совсем краткие характеристики отдельных романов.

Читайте, поддерживайте 100 книг дальше на Патреоне [ https://www.patreon.com/100knig ] и Бусти [ https://boosty.to/100knig ] - это всегда очень вдохновляет делать многострадальный сайт дальше.

http://100knig.com/dmitrij-balashov-gosudari-moskovskie/

Балашов, вплетая в свои произведения мотивы этих подлинных текстов, создает образ высокоразвитой, не «лапотной» Руси. Рисует образ богатейшей материальной и духовной культуры, обширных экономических и торговых связей. Романист исходит из того, что русичи XIV века были не глупее наших современников и на уровне интеллектуальной элиты так же образованы и склоны к разговорам, как и мы. Поэтому он постоянно вкладывает в свои тексты высокоуровневые рассуждения, изощренные интеллектуальные построения, цитаты из разных редких, но теоретически доступных для них книг. Предполагается, что его герои, особенно интеллектуалы того времени – епископы и монахи, князья и бояре, иконописцы, руководствуются сложными идеологическими комплексами. Искусство с которым Балашов создает интеллектуальную прозу ставит его на уровень с Умберто Эко. Но только с той оговоркой, он опережает Эко, как минимум на 5 лет.

Разумеется, либеральная критика никогда не признает произведения Балашова постмодернистским интеллектуальным романом, поскольку «постмодернистские интеллектуальные романы» обязательно должны писать признанные тусовкой либеральные интеллектуалы, желательно расово-верного происхождения и с дымчато-голубоватой окраской эроса, а смыслом постмодернистского романа должно быть непременное и категоричное суждение, что правое яйцо есть левое яйцо. Что содержанием постмодернистского романа могут быть паламитские споры, а смыслом – строительство русского национального государства, они никогда не признают. Ну и трансгендер с ними — невеликая честь быть «постмодернистом». И Балашов бывает неортодоксален, а порой даже, на свой новгородский лад либерален (в смысле города-республики, а не в смысле ереси жидовстующих), но, в целом, нигде и ни в чем не изменяет себе как русскому православному националисту.

Книги Балашова — это систематическое сопротивление портяночной дебилизации русской истории. Ну и, разумеется, — неприятие её озлобленной демонизации в духе знаменитого стиха Коржавина «был ты ликом довольно противен, сердцем — подл, но не в этом суть». Балашов подробно развертывает картину строительства русского национального государства, конкуренцию нескольких проектов и городских центров — московского, тверского, суздальского, роль литовского фактора, показывает мотивацию Ивана Калиты. Князь выходит у романиста ни ликом не противен, ни сердцем не подл. Однако он выступает в романе как настоящий русский макиавеллист, приносящий в жертву всё, включая и свою личную добродетель идее строительства крепкого русского государства. При этом, в отличие от старшего брата Юрия, одержимого похотью власти, Калита воспринимает власть как бремя, как тяжкий труд, который он обязан нести, прегрешая в частном ради строительства великого целого. Однако Балашов не уклоняется и в культ державного сапога, превращающий подлость, убийство, предательство в едва ли не подвиги. Нет, дурное так и остается у Балашова дурным, он его осуждает, но не демонизирует «московскую власть», наоборот показывает как стержень того самого будущего национального государства — с его базовыми ценностями: защита языка и веры, защита «тишины» ради мирной жизни и сбережения народа, постепенное устроение и образование…

Эта общая национальная правда заставляет покориться себе и частные правды. Требует отречения от себя во имя Руси. С большой любовью и теплом описан Балашовым род великих князей Тверских, начиная с Михаила Тверского, мученика по вине Юрия Московского. Они человечески красивы, благородны, горды в этом благородстве, почти безупречны в своих страданиях. В человеческой, «гуманистической» логике они должны быть «правы». Но нет… Именно Москва с её практичными и макиавеллистичными князьями призвана создать государственное целое. И избрана не напрасно – Балашов показывает, как из десятилетия в десятилетие, из книги в книгу, московские князья упорно создают тот многогранный центр силы, которым и является современное государство, свобода и возможности человека в котором опираются на многоаспектную систему институтов. Тверская же династия так и остается сильными, красивыми удельными князьями, всё больше впадающими во внешнюю зависимость от Литвы. И вот способность Михаила Александровича Тверского отречься и осознать бессмысленность своей борьбы с Москвой предстает как подвиг подлинного христианского смирения, тем больший, что в основе его мятежей лежит действительная обида. Диалектика обиды и самоотречения, преодоления обиды во имя русского, выработки навыка преодоления обиды, это центральная для русской цивилизации категория, которую Балашов раскрывает весьма наглядно.

Мои твиты

  • Сб, 04:54: Вот мнение историка и публициста Егора Холмогорова: - В Тюменской области очень активно действует, по сути, сепаратистская организация. Она заявляет, что представляет сибирских татар. И торпедирует любые попытки увековечивания памяти Ермака. https://t.co/DB84942HdO https://t.co/TBnFTpNKPr