Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Константин Крылов и его политическая философия. Подробный очерк.

Использовал суточное отключение от фейсбуки для дальнейшей работы по подготовке книги "Добрые русские люди". В частности - сделал очерк о Константине Крылове, который решил тут же выставить на "100 книг".

http://100knig.com/konstantin-krylov-povedenie/



Не забывайте поддерживать 100 книг на Патроеоне: https://www.patreon.com/100knig

Для становления русского национализма в конце 1990-х и 2000-ных годах роль особенностей его мышления была исключительной: Крылов учил русских ненавидеть врагов.

Наше христианское сознание учит нас любви, пониманию, прощению по отношению к своим личным врагам и, к сожалению, это настроение невольно перехлестывает и в общественную жизнь. Мы стали не «прощать» зло, а его забывать, не помнить, даже не осознавать сделанное против нас зло в качестве такового. Вопреки тому, чему учил свт. Филарет Московский — «Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов отечества, любите враги ваша», мы начинали гнушаться собой, бить ближних – своих же собратьев русских, любить врагов отечества и лебезить перед врагами Божьими. Русское национальное самосознание, порой даже у патриотов, дошло до точки мазохистского самоунижения, «самокозления» (как выражался Крылов).

Тогда-то и раздался сперва негромкий, доходивший только до ограниченных интеллектуальных аудиторий, затем все более мощный голос философа. Небольшая лекция «Традиция и познание» опубликованная в журнале «Волшебная Гора» (вып. VI, стр. 394‒403) стала своего рода философской революцией в истории нового русского национализма.

«Мы тут в России доблажились. До того, что нас просто затоптали. Мы улыбались в ответ на плюхи, и теперь нам ломают ребра. Над нами — без большого труда — взяла верх Нерусь и Нежить». Да в том-то и весь секрет. Русский такой — он зла не помнит. Не то чтобы даже прощает зло (прощение — действие сознательное), а вот именно что не помнит. И ежели гадить ему понемножечку, каждый раз помалу, то обобрать его можно полностью и целиком, — а потом-то можно будет уже и оттянуться и покуражиться, благо «уже не встанет». Ну а ежели встанет и опять как-нибудь выберется — тоже не страшно. Память-то коротенькая. Всё простит и забудет на радостях. Потому, соответственно, всё и можно. Традиционализм — это, скажем так, нечто противоположное такому вот «без памяти прощенью». Традиция — это Память, и — прежде всего — память о содеянном против нас зле».

Крылов проговаривал очень важные для офоршмаченного ельцинизмом и зачуханного мнениями и требованиями Мирового Сообщества вещи: у русских есть враги, они нас ненавидят, ненавидят они нас не «за то что мы им сделали что-то плохое», а просто так, в может быть и за то, что мы сделали им что-то хорошее, или просто за то, что мы хорошие. Мы не должны извиняться за свое существование, не должны выпрашивать извинений за действительные и мнимые вины, мы должны быть собой, делать то, что должны делать, помнить зло, воздавать за него, а главное – не позволять творить с собой зло в дальнейшем.

Что такое философия и зачем мы философствуем?



Что такое философия?

На этот вопрос существует множество ответов. Один из них, чрезвычайно яркий и интересный, дал Константин Крылов в эссе памяти Владимира Бибихина, включенном в его книгу «Нет времени»:

«Философию можно назвать исследованием, которое само определяет свой предмет и метод. Говоря проще и точнее, философия занимается чем хочет и как хочет.
Если любые частные науки заняты тем, на что они подписались в заголовке — математика не может отойти от чисел, физика от материи и пространства, грамматика от форм языка — то философия сама устанавливает, что является «философским». При этом в поле её внимания могут попасть и числа, и материя, и грамматика — впрочем, как и выпасть из него. Философия может надолго отвернуться от какой-то части мира, которая почему-то перестала её интересовать.
Поэтому в философии нет и не может быть ничего «установленного». Например, книга, которая когда-то считалась «философской», может перестать быть таковой и перейти в иное ведомство, скажем, естественнонаучное или литературное. Или, наоборот, нечто (не обязательно книга) может каким-то образом «обрести философское значение». Ни одного «собственно философского» текста не существует. «Парменид» или «Критика чистого разума» могут в какой-то момент перестать быть «философски значимыми».
Впрочем, философия может отвернуться и от всего мира вообще, и при этом не перестанет быть философией. Философия не перестаёт быть собой, даже если она ничем не занята — или занята ничем. Хайдеггер в таких случаях говорил об «отыскании, целью которого является само отыскание» (а не что-то заранее намеченное к поиску).
То же самое относится и к методам. Несмотря на постоянно совершаемые (и, добавим от себя, неизбежные и необходимые) попытки предъявить миру некую «подлинно философскую проблематику» и сообразный ей «истинный метод философствования как такового», они обычно только подтверждали эту изначальную данность: философия полностью свободна. Философия может воспользоваться каким-нибудь «методом», а может и не воспользоваться им. Причём если уж она намерена методом воспользоваться, совершенно не важно, является ли он философским или нет. Нет ничего предосудительного в том, чтобы обратиться, скажем, к «геометрическому способу» исследования, или выражать философские идеи при помощи интегралов.
Обойтись она может без всего вообще — включая язык и мышление. Философ может молчать. Философ может даже «не думать» — по крайней мере, в привычном для нас понимании этого слова; многие философы полагали прекращение мышления похвальным. В конце концов, философия не всегда нуждается даже в самой себе, в том, чтобы осознавать себя именно как «философию».
Всякое философское требование, если уж оно стало и стоит, — оно абсолютно необходимо. Временами философия не нуждается вообще ни в чём; временами ей требуется, по известному выражению, «весь интеллектуальный багаж человечества» и даже больше того. То, что ей нужно, она берёт там, где находит — будь то наука, литература, бытовой здравый смысл, откровение, заблуждение, постыдное пристрастие или душевная болезнь. В этом смысле философия совершенно неразборчива — как поэзия или огонь….
Мы говорили, что философия свободна, что она сама определяет свой предмет и метод. Но это не следует понимать так, что философия и в самом деле занимается «чем угодно». Скорее, она копается в «чём угодно», ища нечто редкое и ценное. Настолько редкое и ценное, что уже неважно, в чём его искать, в золоте или в навозе, если есть хоть малейший шанс его найти, или хотя бы увидеть след.
Этой предельной ценностью является то, что в человеческих языках обозначается (не «называется», а именно обозначается) как Иное.
Один умный специалист по Платону заметил, что всякая метафизика предполагает «удвоение реальности» — то есть предположение, что, помимо всего нам известного, есть что-то ещё, и оно-то и есть самое важное. Для Платона это был бестелесный мир идей, стоящих за вещами, для Гегеля — Дух, стоящий за историей, для Шопенгауэра — Воля, стоящая за «представлением». «Кое-кто ничего под этим не разумеет», причём не разумеет демонстративно: Кант, например, требовал «ограничить притязания разума» на познание вещей самих по себе — но уже само различение данного в восприятии— это всё о том же, об Ином. У Витгеншнейна Иное — не то, чего нельзя увидеть, а то, о чём нельзя сказать и о чём «следует молчать» (красноречиво молчать, ага). «Бытие» Хайдеггера «есть Оно Само» — то есть не что-нибудь из вещей.
Зачем нам нужно Иное, непонятно. Почему мы считаем его столь важным, тоже неясно. Декарт удивлялся тому, что в конечном существе, человеке, есть представление о существе бесконечном, о Боге — и делал из этого вывод, что само это представление доказывает существование Бога, ибо только Он Сам может внести его в наш разум, ему неоткуда больше взяться».

Этот декартовский тезис – наш ум божественен и указывает на нашего Творца позволит нам продвинуться чуть дальше, чем пошел Крылов. Здесь нужно вспомнить о философии В.И. Несмелова, одного из крупнейших русских и европейских философов, к сожалению не осознаваемого публикой в этом качестве. Эта философия построена на тезисе, что человек сознает Бога в себе потому, что он образ Бога. Человек, в известном смысле, смотрит на мир глазами Бога, ему дано мыслить так как Богу.

“Личность человека является не зеркалом по отношению к Богу, а самим изображением Бога, и образ Божий в человеке не возникает под формой какого-нибудь явления сознания, а представлен самой человеческой личностью во всем объеме ее природного содержания, так что это содержание непосредственно открывает нам истинную природу Бога, каким Он существует в самом себе… Мы достоверно знаем в познании самих себя, что Бог в себе самом есть живая самосущая Личность” – пишет Несмелов.

Если принять этот тезис, то в его свете философия есть опыт нашего разума по тому, чтобы смотреть на мир и на самого себя глазами Бога. Философствование – это попытка установить свой разум в отношении мира, всего что в нем и всего что за его пределами, в то отношение в котором находится ко всему этому Бог. Обобщая, упорядочивая, проникая в саму суть вещей.

По меньшей мере с Платона магистральная линии мировой философии, так сказать её Большая Традиция, базируется именно на тезисе о возможности и необходимости найти в нашем разуме мысли Бога о мире и о том, что за пределами мира. Платон, неоплатоники, святые отцы и особенно Максим Исповедник, схоласты-реалисты, Декарт, в известном смысле – Кант и уж точно Фихте, Шеллинг и Гегель, Несмелов, Хайдеггер, - все они исходят из того, что тем или иным способом мы постигаем своим разумом и в своем разуме мысли Бога – идеи, логосы, трансцедентальные категории, голос бытия и т.д.

Насколько эта попытка успешна? Понятно, что она неуспешна в той степени, в которой немощен и ничтожен наш разум, в которой каждый из нас сравнительно с Богом и его Логосом является малышом-глупышом. Однако сама возможность установить наш разум в такое положение, порождающее философию, уже является победой и говорит о том, что мы можем мыслить как Бог.

Чем философия как постижение в себе Мысли Бога отличается от теологии? Какое значение имеет популярная в средние века формула «философия служанка теологии»?

Теология, богословие всегда строится на Откровении Бога. На том, что Бог говорит Сам о Себе и о нас. Бог лучше чем мы знает Себя. И он лучше чем мы знает нас. Поэтому когда он что-то нам говорит, то Он это знает наверняка и лучше бы ему поверить. Мера нашего разума заведомо меньше, чем мера Разума Бога. Поэтому теология строится исходя из Откровения как из несомненно сообщенных нам Богом о себе фактах.

Философия строится на том, что мы по мере сил нашего разума исследуем наш разум, мир с которым он соприкасается и способность нашего разума исследовать этот мир. Наше исследование заведомо будет более темным, так как и разум наш не всегда сияет и мир вокруг нас темен. И преимущество философии перед богословием лишь в одном – она касается более широкого круга предметов. Откровение нам дает ряд вспышек света, которые нуждаются в истолковании. В нем есть основные вехи, которые не дадут сбиться с пути.

Но для философии любой предметной области этих вспышек откровения недостаточно. Наш разум большую часть материала вынужден и призван переработать сам. Он может на этом пути ошибиться, а может не ошибаться.

И вот то, чем с разным успехом занимается вложенный в нас Божий Разум, исследуя мир и самого себя, опираясь на свои силы и есть философия. Там, где у нас есть вспышки истины – Откровение, философия призвана быть служанкой богословия. Это несомненно, но и ее роль служанки огромна – осмыслить, упорядочить то, что нам дано в Откровении. А вот за пределами Откровения ничто кроме философии нам и не поможет. Если бы наш разум не философствовал – он бы саморазоружился.

В этой связи возникает вопрос – какое место занимает во всем этом история философии? Почему нам так важно как смотрели на Бога и мир и что думали Платон, Аристотель, Августин, Максим Исповедник, Фома Аквинский, Григорий Палама, Декарт, Кант, Гегель, Ницше, Хайдеггер и так вплоть до Крылова и далее?

Значение великих мыслителей, философов в том, что они – виртуозы мысли. Они показывают нам как разум может мыслить, если так можно выразиться, большими объемами и с высокой степенью интенсивности. Не случайно традиционно величайшими философами считаются те, кто построил систему максимально развернутого объяснения мира, начиная с первоначал и заканчивая важными частями человеческой культуры.

В истории философии традиционно большим престижем пользуются масштабные философские системы, такие как у Аристотеля, Плотина, Фомы Аквинского, Гегеля. Именно потому, что в таких системах возникает своего рода иллюзия взгляда на мир как целое прямо глазами Бога. Почему такие системы возникают? Да именно потому, что у человека есть это свойство его божественного разума – способность видеть мир как целое и стремление к тому, чтобы видеть мир именно так. Поэтому стремление философов построить общую теорию всего – нормально. Хотя результаты сильно различаются и по качеству и по душеполезности.

Особенно дерзка в этом смысле система Гегеля, который пытается увидеть смысл всего мироздания от первоначал абсолютного духа и до своей встречи с Наполеоном, в котором он рассчитывал этот дух увидеть.

Опасность таких систем, конечно, в том, что в роли Бога выступает ограниченный человеческий разум. И соответственно модель «взгляда Бога» у него тоже ограниченная.

Для тех, кто умом поменьше, послабее, со склонностью к сектантству, такие философские системы становятся долговременной духовной тюрьмой. В меньшей степени это касается ориентированных на богословие философских систем, как томизм, так как там узость горизонта расширяется Откровением и учением Церкви. Но и в случае с томизмом очевидно некоторое зауживание полноты истины томистской картиной мира.

Именно из-за опасности идолопоклоннического разворота философских систем, в которых универсальный взгляд от себя, воображение себя Богом, может подменить взгляд Бога, богословие всегда и относилось с такой настороженностью к философии.

Однако главное в любой великой философской системе это не ее замкнутость и претензия на всеобъяснение. Главное это наборы новых мыслей, образцы метода, которые позволяют нашему разумы двигаться дальше – и вширь и вглубь. Поэтому скажем святые отцы отвергали и платонизм, и аристотелизм, и неоплатонизм как систему, но использовали весь их инструментарий для разработки догматики и своего учения, которое, конечно, представляет куда более надежный взгляд на мир.

«Богатство развитого ума заключается вовсе не в том, что он в каждое данное время фактически владеет огромным запасом своих продуктов, а лишь в том, что он в каждое данное время может владеть таким запасом, потому что каждое данное явление он последовательно, в силу разнообразных ассоциаций, может связать с целой массой пережитых им явлений и установить между ними такие отношения, которые для бедно жившего ума окажутся совершенно непонятными и даже прямо немыслимыми» - рассуждает Несмелов.

История философии – это социальная, историческая жизнь человеческого ума. Чем эта жизнь богаче, тем полнокровней и богаче сам ум.

Со второй половины XIX века и особенно в ХХ веке наряду с универсальными системами появляется и неклассическое философствование. Как правило это не попытка смотреть на мир глазами Бога. Это попытка оценить и отразить мир через свое Я, зачастую признаваемое заранее неполным, ущербным, расколотым. Ницше и Розанов – две характерные фигуры такого неклассического философствования.

Плюс таких неклассических систем в том, что они свободны от гордыни систематики, не представляют собой системы заведомо ошибочных обобщенных взглядов на мир. Они разрабатывают частные и с заранее уготовленным субъективизмом темы. Но разрабатывают их глубоко, а потому надежно. Ты не можешь возразить тому, что взятый через определенную экзистенцию мир именно таков, каким представляется в зеркале этой экзистенции. Ты можешь возражать тому, что Бог есть Шар ибо совершенен, но не можешь возражать тому, что «Мне больно». Экзистенциальный взгляд не верифицируем, но и не опровержим. Именно поэтому аристотелевская картина мира рухнула, а ницшеанская в этом смысле не рухнет никогда.

Но у неклассики есть серьезная теневая сторона. Неклассика не ограничивается сужением поля и фиксацией индивидуальной точки зрения. Она вооружается дерационализацией всей своей философской картины мира. Фактически в неклассике происходит движение в обратном философии направлении – от Логоса к Мифу. Весь ХХ век философская мысль двигалась от логоса к мифу так, что логоса уже почти не осталось.

Ницше живучей Аристотеля именно потому, что Аристотель это логос, а Ницше это миф. В этом смысле непритязательность неклассической философии обходится мышлению слишком дорого и мыслить опираясь на такие осколки примерно так же удобно, как причесываться перед разбитым зеркалом.

***

Целиком лекцию Егора Холмогорова "Что такое философия? Что читать по философии?" можно смотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=q7uQGjpndhg

Деньги на проведение лекции собрали подписчики моих онлайн платформ. Если хотите внести свой вклад, переводите на 4276 3800 5886 3064 . Так же можно подписываться на поддержку сайта 100 книг на сайте Патреон: https://www.patreon.com/100knig Подписка от 1$, а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки когда они выходят.

Егор Холмогоров. Что такое философия и что читать по философии? Видеолекция.

В общем я решил очень странную задачу прочертить историю мировой философии за 4 часа. Не без пробелов, конечно (эллинистические школы, английские сенсуалисты, дегенерация конца 19 начала 20 вв.), но в целом довольно полно и к тому же с довеском, - мы проследили большую часть консервативной философской традиции, которую в мейнстримных леволиберальных курсах как правило опускают.



Таймкоды:

2:04 - Что такое философия? Взгляд Константина Крылова из эссе памяти Бибихина
9:27 - Вслед за Декартом и Несмеловым. Наш разум имеет божественное происхождение.
17:52 - Философия это попытка установить наш разум в то же отношение по отношению к миру и тому что вне мира, в каком находится разум Бога
19:17 - В чем различие между философией и богословием?
22:20 - История философии - история виртуозов мысли
23:10 - Масштабные философские системы - это попытки взглянуть на мир глазами Бога - безнадежные, но все-таки продуктивные.
27:40 - Отличие неклассической философии от классической - замена общего взгляда частным, возвращение от логоса к мифу как следствие секуляризации. Если мы убираем Бога, то и действительный всеобщий взгляд становится невозможным заменяясь частным и даже извратным.
35:00 - Общие обзоры истории философии: Коплстон, Реале и Антиселли, 4-томник Мотрошиловой
40:06 - Гайденко - история философии в связи с наукой
42:40 - Скрутон. История новой философии
44:37 - Недоучет консервативной традиции в обобщающих историях философии - что с этим делать
49:25 - Общие истории частных тем: Доброхотов о бытии, Гайденко о времени, Нисбет о прогрессе, Коллингвуд о философии истории, Чичерин о философии политики, Коллинз о социологии философии и интеллектуальных сетях
57:27 - Древнегреческая философия: Диоген Лаэртский, Фрагменты Досократиков, Катков о досократиках
1:08:09 - Ксенофонт о Сократе
1:09:39 - Платон - основатель магистральной традиции философии: философия как постижение мыслей Бога. Что читать у Платона и о Платоне
1:19:36 - Эрн о Верховном Постижении Платона. Лосев о социальной природе платонизма
1:26:07 - Аристотель и основание научной философии. Что читать у Аристотеля
1:31:40 - Что слушать и читать о неоплатонизме
1:34:00 - Лосев. История античной эстетики. Конспект по истории античной философии. Бычков о византийской эстетике.
1:41:09 - Патрология и византийская философия: Мейендорф, Флоровский, Аверинцев в "Культуре Византии", Вальденберг
1:45:54 - Св. Отцы - философы. Григорий Нисский. Августин. Максим Исповедник. Иоанн Дамаскин. Григорий Палама.
2:02:05 - Западная схоластика. Жильсон. Гуго Сен-Викторский. Абеляр и история его бедствий. Фома Аквинский. Честертон и Коплстон о Фоме.
2:12:47 - Ренессанс. "Эстетика Возрождения" Лосева. Маккиавелли. Фрайер.
2:20:20 - Новое Время. Свод Куно Фишера.
2:21:40 - Переворот Декарта. То, что мы можем задать себе вопрос о том, чего не знаем, и получить ответ, означает, что существует ум больший, чем мы сами. Философия - это попытка быть умом, который больше самого себя.
2:26:56 - Гоббс. "Левиафан". Карл Шмитт.
2:29:50 - Паскаль.Пари Паскаля и его универсальная применимость. Вико об истории наций.
2:36:25 - Эпоха Просвещения. Монтескье.
2:41:04 - Жан Жак Руссо - якобинство/большевизм и влияние на натуралистический консерватизм "доброго дикаря".
2:46:12 - Кант. "Пролегомены". Скрутон о Канте.
2:50:46 - Бёрк отец консерватизма. Эстетика возвышенного. "Размышления о французской революции". Философия консервативного прогресса как накопления традиции.
3:00:16 - Де Местр. Доносо Кортес
3:05:28 - Фихте. Национализм. Протекционизм. Влияние на Фр. Листа. А.Г. Мюллер.
3:13:00 - Шеллинг. Центробежность и центростремительность. Проблема личности и всеединства.
3:17:46 - Гегель. Философия истории. Ильин о Гегеле. Кожев.
3:23:10 - Маркс. Немецкая идеология
3:26:35 - Ницше. Почему нам нужно быть немного ницшеанцами. Шпенглер.
3:36:30 - История русской философии. Зеньковский
3:38:33 - Несмелов. Крупнейшая фигура русской философии
3:42:41 - Бердяев консерватор. Философия неравенства. Ильин о сопротивлении злу. Лосев и "Диалектика мифа". Флоровский и догматический историзм.
3:51:28 - Хайдеггер. Бомба "Черных тетрадей" под политкорректную философию. Подпольный онтологизм.
3:59:05 - Генон. Смысл солидификации в контексте апостасии
4:01:37 - Левые психопаты. Скрутон, Болтон, Бьюкенен против Новых Левых. Чем интересен Фуко.
4:07:23 - Хюбнер на защите нации. Гомес Давилла и его афоризмы.
4:10:19 - Крылов. Традиция как память о совершенном против нас зле. Система формальной этики. Этические системы - цивилизационные блоки. Проблема этического полюдья.

Деньги на проведение лекции собрали подписчики моих онлайн платформ. Если хотите внести свой вклад, переводите на 4276 3800 5886 3064 . Так же можно подписываться на поддержку сайта 100 книг на сайте Патреон: https://www.patreon.com/100knig Подписка от 1$, а более щедрым патронам мы еще и раздаем мои книжки когда они выходят.

Мои твиты

  • Пт, 13:07: Оказывается вчера был День Философии Честное слово, я об этом не знал, когда на сегодня назначал онлайн лекцию: "Что читать по философии". Напоминаю, что лекция начнется в 20.00 и будет транслироваться через мой фейсбук. Можно смотреть и вживую, задавая в фб вопросы, и в записи. https://t.co/1OBo3sXhRd
  • Пт, 13:08: Если кто забыл, мой фб тут: https://t.co/JUmBDKIxfT https://t.co/J1yNwQCR25
  • Сб, 03:23: Егор Холмогоров. "Что такое философия и что читать по философии" https://t.co/5F4SpPsGWR 4 часа лекции. Наслаждайтесь.

Константин Крылов и русская философия (соотношение объемов понятий)

Важный вопрос, который порой возникает.

Был ли Константин Крылов философом?


К сожалению философом в современной России считается почти исключительно специалист по истории философии, работающий либо в вузе, либо в НИИ. Хотя на деле специалист по истории философии является философом редко, потому, что его задача анализ идей, а не их производство. И способность производить философские идеи тут скорее мешает, так как вместо Гегеля или Шестова ты начнешь излагать себя.

"Историком философии" Константин Крылов не был, хотя у него есть блистательные работы в этой области - об Александре Зиновьеве, неоконченная - об Иване Ильине. Но в целом академическая история философии не была его преимущественной сферой занятий. В вузы его изредка звали, но настолько ненастойчиво, что нужно было очень хотеть стать рядовым, без кандидатской степени, преподавателем вуза, чтобы на эти призывы откликнуться. Несколько раз ему пытались организовать диссертацию, но опять же это требовало таких сверхусилий при неочевидности цели, что упрекать его, что он не бегал за этим призраком как щенок - глупо.

Итак, Крылов не был ни историком философии, ни работником философских учреждений. Следует ли из этого, что он не был философом? Нет, не следует.

Вопрос этот может быть разрешен в двух отношениях.

Отношение первое - совершенно очевидное.

Был ли философом Сократ?

Был ли философом Ницше?

Был ли философом Розанов?

Был ли философом Ортега-и-Гассет?

Если вы говорите "да", но, при этом, отказываете в звании философа Крылову, то глаза ваши бесстыжие.

Если вы признаете хотя бы одного из вышеназванных крупным философом, но отрицаете такой масштаб за Крыловым, то это говорит о вашей нечуткости к тому, что есть философия.

То есть если говорить о неклассическом типе философствования, то разговор вообще лишен смысла. Крылов очевидно крупнейший русский неклассический неакадемический русский философ конца ХХ начала XXI века. Тут дискуссия попросту невозможна.

Отношение второе, менее очевидное, поскольку нужно хотя бы прочесть основную опубликованную работу Крылова [https://royallib.com/book/krilov_konstantin/povedenie.html] (а сделать это непросто из-за фактического отсутствия в эмпирической действительности печатного издания), чтобы понять о чем речь.


Крылов является одной из крупнейших фигур и в классической русской философии, поскольку сделал вещь, которую делали в мировой философии считанные единицы, а в России не делал никто - создал систему формальной этики.

Трактат "Поведение" это не "прикольная книжка в интернете", как бы кому ни хотелось так думать. Это вещь сопоставимая по уровню только с "Критикой практического разума" Канта и "Теорией справедливости" Ролза.

Формальная этика штука крайне непопулярная, поскольку всем людям, включая философов, чтобы почувствовать себя хорошими людьми, хочется в этике разобраться с ценностями. Однако после Канта отрицать важность формальных этических норм и логических конструкций не приходится. Тем более это не приходится делать после Ролза, чья "теория справедливости", основанная на ряде формалистических допущений (если не сказать, в некоторых случаях, жульничеств) при этом лежит в основе социальной и гуманитарной политики большинства современных стран Запада. То есть формальная этика может иметь колоссальное ценностное и политическое влияние.

Так вот, Константин Анатольевич Крылов был единственным известным мне русским философом, который построил строгую абсолютно формальную и логически неопровержимую систему этики, которой возможные варианты морального или аморального поведения человека фактически исчерпываются. То есть какой бы поступок, какую бы поведенческую стратегию мы не разобрали, мы получим на выходе один из вариантов крыловской модели, одну из крыловских этических систем.

Такого, насколько мне известно, не делал никто больше в русской философии и возможно будет назвать немногие аналоги в мировой (мне вот подсказали Оукшотта).

То есть теория логически выведенных этических систем это абсолютное достижение в мировой философии, достигнутое нашим соотечественником и современником, которого мы имели честь и удовольствие знать.

Далее, Крылов, сделал следующий шаг в этике, который вывел его еще дальше, подведя к тем вещам о которых в этике почти никто не задумывается. А именно он создал концепцию этического полюдья, радикально отличающегося от морального долга. Он предположил, что реальная этическая парадигма в поведении большинства людей отличается от идеальных этических императивов, но подчиняется, при этом, их редуцированной форме.

Открытие полюдья как самостоятельного феномена в этике это коперникианская революция в моральной философии и в исследовании человеческого поведения. Суть её состоит в том, что люди поступают в реальной жизни не по морали, но и не против морали, а по сокращенной, редуцированной версии морали, по усеченной этике, в которой нравственное правило упрощено до лозунга-поговорки.

Открытие это одновременно произвели два человека. Светлана Лурье в этнологии (концепция эрзац-этического сознания) и Константин Крылов в философии (концепция полюдья). Но открытия в философии в таком случае безусловно более фундаментальны, так как описывают самые общие аспекты реальности.

Ну и для того, чтобы заполировать все это сверху, Крылов предложил концепцию цивилизационных блоков, базирующихся на этических системах. Тут ничего совсем сенсационного для русской мысли после Данилевского нет. Но цивилизационная теория Крылова одна из лучших именно потому, что во многом независима от эмпирического исторического фундамента, независима от исторической физиогномики (в скрытом виде она конечно все равно есть, без нее никуда, но формально она вполне может без этой физиогномики обходиться.)

У Крылова, разумеется, была своя вполне оригинальная метафизика, как и любая метафизика вытекающая из религии (никакой нерелигиозной метафизики не бывает). Но придавать ей решающее значение не обязательно, при анализе крыловской этики её в принципе можно и проигнорировать (хотя можно и нет).

Я уверен, что со временем принципы системы Крылова так же лягут в основание социальной практики в России, как и принципы системы Ролза лежат в основании социальной практики Запада. Несомненно, что они будут изучаться не только в университетах, но и в школах на уроках обществознания.

Но пока нужно хотя бы договориться и начать признавать, что Крылов не просто писатель, публицист, политик, неклассический философствующий дядя с усами, новый московский Сократ. Нужно признать, что Крылов это человек, который делал именно в классическом философствовании, в формальной этике такие вещи, которых в русской философии больше никто не делал и в мире мало кто делал.

Понятно, что философам это делать непросто, потому что это значит, что некто, не являющийся моим начальником, более философ чем я. При жизни Крылова на это не было вообще никакой надежды. После смерти некоторая надежда появляется, хотя бы потому, что Крылов тем самым перешел в ведение истории философии. О нем можно защищать диссертации, писать статьи, по нему можно проводить конференции, издавать "Труды по этическим системам" и т.д. То есть можно надеяться, что появится достаточное количество молодых историков философии, которые, цинично говоря, поймут, что им выгодно "кормиться с Крылова".

И тогда произойдет легитимация Крылова как объекта историко-философского изучения. Ну а дальше, при издании неизданного (А Крылов точно готовил философскую трилогию "Деятельность. Поведение. Сознание" причем "Деятельность" кажется уже написал) и внимательном прочтении непрочтенного нас может с может ждать еще немало сенсационных открытий

С другой стороны, русская философия истоптав вдоль и поперек Белибердяева, ухитряется в упор не замечать свою крупнейшую фигуру - Несмелова. Так что слепоты нам не занимать. Даже если у нас не случится чего-то подобного большевизму, вариант, что Крылова не будут замечать и 80 лет спустя после смерти, как то случилось с Несмеловым, тоже вполне возможен. И лучше бы его избежать.

Поэтому я и пишу этот пост.

Ну а теперь можно вернуться к мемуарам.

Рыцарь русского ума. Некролог Константину Крылову.

Субъективные воспоминания о Константине Крылове: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7
| 8 | 9